Его голубые глаза сверкали из-под длинной челки. Он продолжал лежать на столе, но одна его рука крепко уцепилась за мою, не давая пойти дальше. Вик смотрел на меня с нескрываемым интересом, словно я была для него чем-то незнакомым, что он прежде никогда не видел.
— Что ты тут делаешь? — наконец спросил он, немного приподнимая голову от шероховатой поверхности стола.
— Просто проходила мимо, — соврала я, хотя ложью это было лишь отчасти. — В твоем окне горел свет, вот я и решила проверить. Знаешь, если умираешь от усталости, то лучше лечь спать, а не насиловать себя работой.
— Но ты стояла тут некоторое время, — он снова положил голову на стол, улыбаясь своей догадке.
Я хотела было вырвать руку из его хватки, но у меня ничего не вышло. Вик продолжал крепко сжимать свои пальцы, хотя боли я не чувствовала. Это и правда удивительная способность. И тут я поняла, что соврать у меня не получится. Вик так пристально изучал мое лицо, что он бы в миг раскусить меня. Да и мне хотелось сказать правду и ничего кроме правды.
— Давно не видела твое лицо. Просто захотелось вспомнить.
Парень вдруг ослабил хватку. Я подняла на него взгляд и увидела, что он был в замешательстве. Вик снова приподнял голову, легкое подобие улыбки уже пропало, и в уголках глаз осталась лишь серьезность. Мне казалось, что в его голове борются два противоположных желания, две мысли, которые сидят там уже очень давно. И услышав мои слова, он не знал, что с ними делать, как реагировать. И все-таки силой воли он стряхнул с себя оцепенение, а вместе с тем его хватка снова усилилась. Он резко, но в то же время бережно, дернул меня за руку вниз, к себе. А когда я в следующий раз открыла глаза, то увидела, что сижу у него на коленях. Он перехватил меня за талию, ближе придвинул к себе, а затем накрыл нас обоих покрывалом, которое лежало у него на плечах.
— Можешь любоваться, сколько захочешь, — на его губах снова заиграла усмешка.
— Вик, что ты…?
— Тсс, — он прижал палец к своим губам. — Я слишком устал, чтобы спорить с тобой. Давай просто посидим так какое-то время.
Он обнял меня так, что мне пришлось уткнуться головой в его плечо. Сейчас происходило что-то очень странное и мне незнакомое. Теплые ладони лежали на моих лопатках, его дыхание растворялось где-то возле моей шеи. И все это было бы очень романтично, если бы в тот момент я не думала о том, как, наверное, затекает его нога под моим весом. Нет, за время войны я, конечно, похудела. Но страх из прошлого до сих пор остался. Помню раньше, когда доводилось садиться парню на колени, в голове постоянно крутилась мысль, что я слишком тяжелая и через минуту предмет моего воздыхания сбросит меня с колен. Но Вик вроде держался молодцом. Чтобы хоть как-то развеять мое переживание из-за этой досадной мелочи, я решила, что лучше будет поговорить на отвлеченные темы.
— Тебя в последнее время совсем не видно, — прошептала я куда-то в район его плеча. — Почему?
— Я вдруг понял, что надо сделать еще много разной работы.
— Но ты всегда решал проблемы по мере их поступления. Разве возможно сделать все и сразу? Отложи на потом, ты так много работаешь, что у тебя не остается сил на все остальное. Как я понимаю, сейчас не надо писать никаких особых рапортов и отчетов.
— Да, но надо сделать обобщающий анализ, предоставить данные за мелкие поручения, которые мы выполняли уже давным-давно, набросать примерный план действий на следующие полгода. Да и с расходами надо бы разобраться. Начальство уже два месяца кричит, что мы просрочили все сроки с этой сметой.
— Покричат еще немного. Если подумать, нам ведь было не до этого.
— Да, сначала ты дел натворила, потом… — он вовремя запнулся, не стоит говорить это вслух.
— Так странно, — мне надо было срочно сменить тему, чтобы не возвращаться воспоминаниями к тому ужасному дню. — Вроде бы мы должны сражаться, но вместо этого пишем горы отчетов. Порой это кажется настолько бесполезным. Кому нужны все эти условности, когда мы могли заняться чем-то более полезным.
Но Вик на это мне ничего не ответил. Он затих, то ли заснул, то ли о чем-то крепко задумался. Я не могла видеть его лицо, поэтому не понимала в чем причина. Но потом он вдруг со всей силы сжал меня в своих объятьях, так что я чуть не поперхнулась.
— Я рад, что ты тут, — в его шепоте слышались незнакомые мне прежде нотки. — Со мной. Меньше всего мне хотелось бы пережить это все в одиночку. Это, безусловно, эгоистично, но…
Вик снова умолк. Я не понимала, говорит ли он про ситуацию с Катой или о войне. Наверное, обо всем. Порой мне было так сложно его понять.