Он стоял, сверля взглядом троих ребят. И я не совсем понимала, что делать конкретно мне: то ли падать на колени и просить прощения, то ли наброситься теперь уже на этого парня. Но вдруг все разрешилось само собой. Парень вдруг обхватил мои плечи своей большой рукой, и резко притянул к себе так, что спиной я уперлась в его грудную клетку. Будучи гораздо выше меня, он просто положил свой подбородок на мою голову и остался стоять так. Я уже открыла рот, чтобы начать громко возмущаться, но мне его попросту зажали рукой. Зато рот открылся у троих ребят, стоящих напротив нас.
— Кажется, у нас не принято набрасываться с кулаками на раненных людей, не так ли? С этого дня вводим новое правило: если кто тронет эту девушку, того сразу на дисциплинарку, ясно? И под «тронуть» я подразумеваю не только применение физической силы, но и любые оскорбления.
— Но она только что сама назвала тебя… — начал было Юстин.
— Разве я не сказал вам прекратить?
— Прости, — натянуто улыбнулась Тея. — Вышло небольшое недоразумение. Мы просто пришли поздороваться.
— Идите работать, тут уже не на что смотреть, а ты, — он тыкнул в меня пальцем. — Ты идёшь со мной. Нам надо все обсудить.
Я закатила глаза, но все же поплелась за ним в палатку, деваться-то было некуда. Ребята тоже разошлись. Тея помахала мне своей крохотной ладошкой на прощание, а парни прошли мимо, словно я стала для них пустым местом.
Глава 8
Мы снова оказались в комнате, где я проснулась всего лишь несколько минут назад. Перед тем, как начать говорить, парень кивком головы указал мне на кровать, а сам взгромоздился на край рабочего стола, предусмотрительно отодвинув все документы в сторону одним быстрым движением руки.
— Почему ты встала с постели? — сразу же набросился он.
— А что мне, по-твоему, надо было делать?
— Разбудить меня, конечно же! Очень умно сразу после пробуждения в незнакомом месте идти разгуливать по округе, прикладывая максимум усилий, чтобы вляпаться в неприятности.
— Сколько я проспала? — перебила я, но парень даже бровью не повёл.
— Около суток. Я принес тебя вчера утром.
— Где мы?
— В моем лагере.
— В твоём лагере?
— Вроде уши тебе не надирали…
— И как у тебя может быть свой лагерь?
— Ну вот так вот, — он развел руками, словно сам не до конца понимал, как именно это объяснить.
— Ладно, — я начала уставать от этого разговора. — Где мы территориально?
— Не могу тебе этого сказать.
— Хорошо, тогда хотя бы ответь, к какому подразделению вы относитесь или в чьем командовании состоите.
— И этого я тоже не могу сказать.
— Издеваешься?
— Хотелось бы, — парень искривил губы в неком подобии улыбки.
Либо это действительно была какая-то закрытая информация, либо ему просто доставляло удовольствие смеяться надо мной. И, судя по весёлому блеску в голубых глазах и нотками веселья в его голосе, я склонялась ко второму варианту.
— Тогда скажи хотя бы свое имя. Или это ты тоже не можешь мне сказать?
— Ну почему же, могу.
— Отлично, так назовись уже хоть как-нибудь!
— Могу, но не хочу, — по всей видимости, чувство юмора у него остановилось в развитии лет так десять назад.
— Ну все, хватит с меня!
Я резко подскочила с кровати и, намереваясь в пять широких шагов покинуть помещение, затопала к выходу. Однако, стоило мне подойти ближе к столу, как парень схватил меня за запястье, вынуждая остановиться на месте. Медленно, стараясь унять в себе подступающий гнев, я перевела взгляд на место, где наши руки соприкасались. Как-то сразу зачесались кулаки.
— Ладно, прости, — смеясь сказал мой собеседник. — Я просто хотел проучить тебя за то, что ты сказала тогда на улице.
— Не смешные у тебя шутки, знаешь ли.
— Хорошо-хорошо, я понял. Тогда давай договоримся? Я сейчас отпускаю твою руку, а ты садишься обратно на кровать.
— И зачем мне это делать?
— Я хочу с тобой поговорить. На этот раз серьезно, без всяких подколов, — он постарался сделать самое невинное выражение лица, на которое только был способен в тот момент. Я осторожно кивнула в знак согласия.
Снова устроившись на кровати, я подняла на него взгляд, требуя продолжения диалога. Кажется, атмосфера в тот момент резко поменялась: с лица моего нового знакомого сошла все веселье, а уголки плотно сложенных губ опустились вниз, стирая любое подобие улыбки. Мне казалось удивительным то, как этот человек, словно по щелчку пальцев, мог переключать своё настроение и менять тон беседы. Все так же восседая на столе, он теперь выпрямил спину и упёр руки в шершавую деревянную поверхность.