— Значит, теперь ты в полной безопасности. Это хорошо.
— Не совсем, — как-то натянуто улыбнулась Эл.
— Что? О чем ты вообще?
Эл расстегнула свою куртку и показала черную футболку, насквозь пропитанную кровью. Шея, плечи и грудь девушки почти полностью окрасились в красный цвет. Эл тяжело дышала.
— Твою мать! — воскликнула Тея, зажимая ладонями лицо.
— Кажется, Максим все же задел меня тогда.
— И ты все это время молчала?
Мы почти ничего не могли сделать, как назло, у нас не было с собой никаких медикаментов. Все они остались в наших рюкзаках, забытых в штабе. Взяв ее нож, мне удалось отрезать неровный кусок ткани от своей толстовки, этим материалом мы и перевязали Эл рану, чтобы хоть как-то остановить кровь. Пуля застряла у нее в плече, а вытащить этот кусок металла в наших условиях не представлялось возможным.
— Ты сможешь идти? — спросил я ее.
— Я же смогла бежать так долго, а значит и это мне под силу.
— Надо как можно быстрее доставить тебя в лагерь, продержись до этого момента.
На это Эл лишь кивнула. Мы с Теей разделили между собой половину груза. Все оружие я отдал ей, а сам шел вместе с Эл. Она сказала, что мы потеряем лишнее время и силы, если я буду нести ее, поэтому пока у нее есть силы, она будет идти сама. Я перевесил ее здоровую руку через свою шею и помогал двигаться вперед. Поначалу она даже пыталась шутить, но у нее это плохо получалось. Кровь все не желала останавливаться, хотя текла уже не так быстро. Вскоре на лбу у Эл выступили крупные капли пота, начала повышаться температура. Ее рука, которую я крепко сжимал, вся горела.
Глава 3
Эл потеряла сознание, когда мы находились в двух часах ходьбы от лагеря. Просто в какой-то момент ее ноги заплелись и тело обмякло. Мы усадили ее на мою спину и перевесили руки так, чтобы не задеть рану. Когда мы вошли в лагерь, то первым делом наткнулись на удивленное лицо Ри. Он стоял с распростертыми руками, видимо, хотел поздравить с возвращением. Но как только Ри заметил Эл у меня на спине, то, не говоря ни слова, побежал звать врача. Тут же подоспели друзья Теи и Эл. Тот рыжий парень даже предложил отнести девушку в лазарет.
— Давайте я помогу, вы ведь и сами не в лучшем состоянии, — Марк указал на мою одежду и только тогда я понял, что и сам был весь испачкан в крови Эл.
— Это не моя кровь, — отмахнулся я. — Лучше помоги Тее, а с Эл я разберусь сам.
Направившись в палатку, я точно знал, что Ри уже привел туда врача. И пока доктор занимался девушкой, которую мы аккуратно уложили на мою кровать, Ри вывел меня на улицу.
— Ты в порядке? — он похлопал меня по плечу.
— Я цел, Тея расшибла себе лицо, но в целом жить будет.
— Что же там такое случилось?
— Лутак нас предал, — я нахмурился. — И кто знает какие еще командиры переметнулись на другую сторону.
— Он всегда был человеком с гнильцой, и ты это прекрасно знал. Лутак не имеет отношения к высокопоставленным людям, он никогда не смог бы достичь их уровня, поэтому то и ненавидит их. Так что его поступку можно найти объяснение. В конце концов, ты же так и полагал.
— Полагал, конечно, но до последнего надеялся, что ошибался. Как можно вести войну, зная, что в твоем лагере есть предатели? Теперь вообще никакой информации нельзя верить. И я просто надеюсь, что Лутак был единичным случаем. Но есть у меня подозрения, что корни уходят гораздо глубже.
— Вик, мы во всем разберемся, как и всегда. Зато теперь становится понятно, почему мы столько времени топтались на одном и том же месте, нас пичкали ложной информацией.
— Ты же понимаешь, что от этого не легче?
— Понимаю, поэтому сейчас тебе надо как следует отдохнуть и привести мысли в порядок. А после можно и поговорить.
Я опустился прямо на мерзлую траву и только тогда, наконец, понял, как же сильно устал за последние стуки. Земля была очень холодной, но в тот момент меня это абсолютно не волновало. Ри присел рядом со мной. Он больше ничего не говорил, просто пускал пар изо рта, который растворялся в ледяном воздухе. Близилась зима.
Через час из моей палатки вышел врач. Он извлек пулю и обработал рану Эл. По его словам, она все еще была слаба, потому что потеряла много крови, но скоро уже должна была очнуться.
— Может, — предположил наш лекарь. — Имеет смысл перевести ее в лазарет? Там я смогу наблюдать за пациентом, не отходя далеко. Мало ли что.
— Все в порядке, я сам посижу рядом с ней до тех пор, пока она не оклемается. Мне не привыкать.
— Что верно, то верно, — промямлил Ри на заднем плане.
Врач лишь развел руками и отправился к себе. Он был среди всех обитателей лагеря самым старшим, почти под сорок лет. А так как людей его возраста у нас больше не имелось, то он предпочитал проводить время в одиночестве или со своими учениками, ребятами, у которых были способности к медицине и которых он обучал.