Сколько я был в отключке – непонятно, но сейчас за окном было темно. В комнате, где я очнулся, на двухъярусной металлической кровати, спали ещё два человека. Прихватив свой рюкзак и автомат, стоявшие у меня в изголовье, я тихо вышел из этой комнаты в соседнюю, а оттуда на широкий балкон. С высоты второго этажа хорошо просматривалась вся территория базы. Возле двух костров, горевших во дворе, тихо беседовали чистонебовцы. Пройдя в торец здания, я спустился по широкой, скрипучей лестнице и оказался между двух дверей. На право был кабинет Лебедева, а слева, через проём не закрытой двери, была видна комната, заставленная электроникой. У компьютерного монитора, спиной ко мне, стоял невысокий сутулый мужчина. Постучав костяшками пальцев по лутке, я привлек его внимание.
- Проходи, проходи! Выспался? – по-свойски спросил незнакомец, и не дав ответить продолжил: – Я учёный и по совместительству медик, моя фамилия Каланча, а ты, как мне сказали, Шалтай. Твой друг сейчас в баре. Ты уж извини, я пока занят. С другой стороны есть выход. – указав рукой в глубь комнаты, он вернулся к своей работе.
Пройдя мимо гудящих, жужжащих и мигающих приборов, я вышел во вторую дверь и оказался возле дощатого настила, на котором были установлены столики. В противоположной от меня стороне располагалась стойка бара. Около неё, склонившись над полупустым гранчаком, стоял мой напарник и тихо беседовал с барменом. Бармен заметил меня первым.
- Смотри, Соболь, твой друг проснулся.
На новость о моём пробуждении сталкер никак не отреагировал, опершись о стойку локтями, он смотрел на стакан в своих руках.
- Даже не спросишь у меня о здоровье? – нарушил я гнетущее молчание.
- Я уже привык к твоим обморокам. – бесцветным голосом ответил Соболь. – Хотя в этот раз ты что-то долго. Опять муть какая-то привиделась?
- Нет, Володя, я просто всё вспомнил.
- Ты совсем сдурел, Шалтай? Нельзя вольным сталкерам по имени наз… - остановившись на полуслове, мой названный брат выпил одним глотком оставшуюся водку. – Что ты только что сказал?
- Я всё вспомнил! – пришлось мне повторить погромче. Память вернулась, и теперь передо мной стояла нелёгкая задача – рассказать всё Клопач Владимиру, моему лучшему другу, мужу моей покойной сестры, сталкеру по кличке Соболь.
Бармен, прикинувшись ветошью, делал вид что не обращает на нас внимания, и нарочито старательно протирал стаканы. Вот только ни меня, ни Володьку, напускным безразличием было не обмануть. Много лет назад мы научились понимать друг друга без слов, вот и теперь, не сговариваясь, вместе ушли из бара, чтобы поговорить там, где нас не подслушают.
Удобное место нашлось на западной стороне базы, возле разъеденного ржавчиной, старого трактора. Здесь не было зданий, и скитавшиеся по лагерю чистонебовцы сюда не забредали.
- Как ты узнал моё имя?! – спросил Соболь о том, что его беспокоило больше всего.
Пока мы шли из бара, я принял решение не тянуть кота за хвост, и сразу поведать кем являюсь. Было бы глупо думать, что Вовка сразу мне поверит, но воспоминания о нашей юности должны были его убедить.
- Если тебе будет нужна моя сила, клянусь быть рядом, пока не упаду без сил! Если тебе будет нужна моя кровь, клянусь отдать всю до последней капли! Если тебе будет нужна моя жизнь, клянусь жить ради тебя до самой смерти! Если ты отдашь мне свою жизнь, клянусь принять её с благодарностью и жить за нас двоих! Братья! Братья вопреки смерти и жизни!
Последние слова этой клятвы мы произносили уже вместе. Это Володька, ещё в армии, придумал дать клятву братства, и текст тоже был его. Эх, юность! Для меня, этот по-детски наивный обряд был важен всегда, даже когда мы ссорились и дрались до кровавых соплей.
- Костя, братишка, неужели это и в самом деле ты? – дрожащими от волнения губами прошептал мой, поседевший от лишений, брат.
- Я, брат, я! Только сырость здесь не разводи. – ответил я с грустной улыбкой, чувствуя, как по моей щеке стекает скупая мужская слеза.
- Где же тебя Зона носила?! – и не скрывая нахлынувших чувств Соболь зажал меня в тиски своих крепких объятий. – Я же тебя уже похоронил! А ты гад, живой! Братишка, братишка…
- Тише, Клоп, а то задушишь! Придётся снова хоронить! - попытался я урезонить Володьку, почувствовав, что воздуха реально не хватает.
- Пойдём к костру, а то меня озноб что-то пробирает. – малость успокоился расчувствовавшийся сталкер, он и раньше был на много эмоциональнее меня. – Помнится, когда ты в первый раз назвал меня клопом, я тебе нехило так вмазал!
- Это ещё кто кому вмазал? Или ты забыл, как у тебя глаз заплыл, от моей подачи с левой? – я усмехнулся, вспомнив наше с Володькой знакомство.