Не прошло и пяти минут, а мирное посапывание утомлённого сталкера, уже раздавалось под холодными сводами подземного бункера. Поймав себя на том, что и сам начинаю терять связь с реальностью, я понял – пора действовать. Обычному контролёру для атаки на сознание человека нужен зрительный контакт, у меня же в этом не было необходимости. Усевшись поудобнее, я постарался сконцентрироваться на том, что хочу совершить. Мне впервые предстояло умышленно просканировать память человека, не пытаясь его убить. В бытность мою Патриархом, ни одно существо, взятое мной под контроль, не уходило живым, зомби не в счёт – они, по умолчанию, живыми не являются. Тогда основной эмоцией, наделявшей меня могуществом, была ненависть, разведённая страхом, теперь возникла необходимость найти другой источник силы. Основательно покопавшись в себе, я пришел к выводу, что ненависть по- прежнему является одной из сильнейших эмоций, живущих в моём сознании, а также страх. Но теперь я ненавидел только одного человека, того, кто на долгие десять лет превратил меня в чудовище, и боялся лишь за жизнь и благополучие своего брата и моей племянницы. Отбросив все остальные мысли и чувства, я усиленно концентрировался на этих двух переживаниях, пока не ощутил их где-то глубоко в груди. Теперь предстояло найти сознание Сидоровича и наполнить его моими эмоциями. Это оказалось не совсем просто. Сила моей мысли была так велика, что я чуть не вторгся в мозг Володьки, но, приложив усилие, отклонил от него пси-волну и направил её в разум торгаша. Мне это удалось, я будто смешался с чужой памятью, но не уничтожал эту личность, а лишь смотрел со стороны. Меня интересовали только те воспоминания, что имели отношение к Зоне, именно их я старался внимательно рассмотреть, проанализировать, и запомнить, а на остальные просто не обращал внимания. Не знаю, как долго это продолжалось, время воспринимается совсем иначе, когда находишься вне собственного тела, но когда я покинул сознание барыги, то знал, что у нас есть ещё один надёжный союзник.
Придя в себя, я включил свой КПК и отправил длинное сообщение Лебедеву, после чего поудобнее улёгся, и выбросив из головы все мысли, крепко заснул. Мне нужно было отдохнуть, завтра понадобится много сил – мы пойдём спасать Алису. Разумеется, если Зона позволит…
Глава 8. Глубоко под поверхностью Зоны.
Проснувшись от ворчания Сидоровича, я понял, что Володя уже занялся привычным делом – читал мораль барыге.
- Не будь сталкеров, что бы тогда торгаши делали? – разглагольствовал брат, сидя за столом, на котором уже стояла тарелка с колбасной нарезкой и батон хлеба. – Пришлось бы многоуважаемым спекулянтам брать калаши в белы рученьки, и покинув свои уютные норы, самим идти Зону топтать. Только вот от сидения на пятой точке растолстели вы, господа шкуродёры, как откормленная плоть, так что слопал бы вас первый попавшийся мутант с превеликим удовольствием.
- Вот прикинь, начнут все барыги за хабаром ходить, у кого ты будешь патроны и провиант покупать? – снисходительно, как глупому ребёнку, ответил торгаш, выходивший из своей коморки с тремя стаканами горячего чая.
- Что важнее, нитка или иголка? – спросил я у спорщиков, укладывая на место спальный мешок. – У каждого в Зоне своё место, так что хватит переливать из пустого в порожнее, давайте завтракать, раз уж собрались. Времени мало, скоро помощь от Лебедева прибудет, а я тебе, Сидорович, многое должен объяснить.
- Ну раз должен, то можешь начинать. – абсолютно безмятежно отреагировал на мои слова барыга.
- Сидор, ты часом не заболел? – поинтересовался мой братишка, с явной издёвкой в голосе. – Тебя как подменили. Добренький такой, не огрызаешься, не психуешь.
От этих слов торгаш задумался и потирая подбородок уселся на стул.
- Сам не знаю в чём дело. Глупо это, но проснувшись утром, я вдруг понял, что очень переживаю за вас, особенно за тебя Соболь, и доверяю вам почему-то. Надо будет у Болотного Доктора узнать, как такое возможно. Я отчётливо помню, что вчера вы вели себя как-то подозрительно, явно что-то скрывали. Может вы мне подлили чего, или арт какой-то новый на мне испытываете?
- А может ты ночью с кровати упал и черепушкой об пол треснулся? – продолжал издеваться над растерянным барыгой Володька.