Пока мы шли, я аккуратно зондировал пространство в поисках хоть какой-то мозговой активности, приходилось быть крайне осторожным, ведь здесь скрывался контролёр. Чем больше я вспоминал и анализировал пережитое при контакте с ним ощущение, тем больше утверждался в страшном для меня понимании. Одного Патриарха Вадиму Михайловичу было мало, и он решил создать второго, использовав в качестве подопытного кролика родного мне человека – мою племянницу Алису. Неужели и ей пришлось пережить весь ужас насильственной трансформации из человека в монстра?
Размышляя об этом, я ждал и боялся столкнуться с покалеченным разумом бедной девушки, но так и не обнаружил её присутствия. Единственным живым существом, кроме моей команды, в радиусе восприятия оказался только профессор Чубко. Я чувствовал его присутствие за стеной, эту сильную, агрессивную натуру нельзя было спутать ни с кем другим. У меня была возможность уничтожить его прямо сейчас, но спешить не стоило. Мне очень хотелось увидеть страх в глубине холодных глаз бессердечного садиста, перед смертью он должен был узнать, что я смог вырваться из-под его тотального контроля, перестал быть рабом. Это было глупо и сентиментально, но моё желание оказалось сильнее голоса разума.
Герметичная дверь, ведущая в экспериментальный цех, была такой же, как и та что в вентиляторной, десять лет назад я неоднократно ею пользовался. Сейчас она была открыта настежь, а в проём хорошо было видно центр большого круглого зала и часть бетонной стены, плавно переходящей в высокий куполообразный потолок. На этой арене, под ярким светом четырёх прожекторов, равномерно распределённых по периметру, в инвалидном кресле сидел дряхлый старик.
Подойдя ближе, я смог воочию убедиться, что это действительно тот самый человек, чьей гибели, в течении долгих десяти лет, жаждало всё моё естество. Теперь, увидев, как беспощадно было время к профессору Чубко, я понял, что смерть станет для него милостью, а не карой. Его бледная, почти серая кожа, была покрыта тёмными пигментными пятнами и буквально висела на скелете, подобно грязной искомканной одежде. Волос на голове почти не осталось, глаза впали, и судя по тому как он прищуривался, стараясь нас рассмотреть, даже очки с толстыми линзами плохо помогали в борьбе со старческой слепотой. Всё тело старика, за исключением ног, видимо парализованных, было охвачено мелкой дрожью. Любая месть уже не имела смысла, но у меня был вопрос, ответ на него я намеревался получить, даже если мне придётся вторгнуться в это извращенное сознание. Было бы наивно думать, что одержимый насилием сумасшедший убийца признается в собственных злодеяниях, однако у Володи на этот счет было своё мнение.
- Что ты сделал с моей дочкой?! – прорычал он в лицо Вадиму Михайловичу, ухватив того за ворот застиранного медицинского кителя. – Говори, сука учёная, или, клянусь Зоной, я тебе такие пытки устрою, что твои вопли даже на ЧАЭС будут слышны!
- Владимир Николаевич, долго же мне Вас ждать пришлось. – с укором ответил профессор, поправляя сползшие очки. – Столько лет Вы о Алисе даже не думали, придавались радостям холостяцкой жизни, а теперь, вдруг вспомнили об отцовском долге! Только не говорите, что не получали мои сообщения! А она Вас так ждала, надеялась, а потом перестала. И между прочим, правильно поступила – такие отцы любви недостойны!
От такого поворота все просто опешили, включая меня и особенно брата.
- Какие сообщения? – растеряно пробормотал он.
И тут я заметил, как Чубко украдкой глянул нам за спины. Чтобы проследить этот подозрительный взгляд, мне пришлось резко развернуться на сто восемьдесят градусов – в дверном проёме промелькнула худенькая девушка, после чего дверь захлопнулась. Отвлёкшись на размышления о плачевном состоянии Вадима Михайловича, я перестал мониторить пси-пространство, вот и прозевал приближение своей племяшки. Разумеется, это была наша пропавшая малышка. Искажённое злобой и презрением, бледное от подземной жизни личико, находилось в поле моего зрения буквально секунду, но не узнать её я просто не мог – она стала очень похожа на свою маму. Теперь всё было на своих местах, старый подлец, разыграл эту лживую трагедию перед Алисой, чтобы очернить отца в глазах дочери. Вероятно, он начал это делать уже давно, и теперь просто подстраховался, окончательно настроив наивную девочку против Володи. А ещё, мне стало ясно, что Чубко действительно ждал нас, и зная, что в составе группы будет мой брат, тщательно подготовился к этой встрече. Оставалось выяснить зачем он остался с нами в запертом помещении, и известно ли ему что-то обо мне. И снова ответы на мои вопросы последовали незамедлительно, при чём в крайне неприятной, или вернее будет сказать, опасной для жизни форме.