Сосредоточившись на четвёрке лидеров, Чубко позволил мне затеряться, но после был вынужден изменить своё решение. Один за другим подопытные выбывали из проекта. Первый умер от инсульта, даже не попав в лабораторию; ещё двое сошли с ума на начальной стадии трансформации сознания – пребывание в кромешной тьме под пугающие звуки, превратило их в неизлечимых идиотов; четвёртый, растерявшись во время очередного испытания на арене, потерял контроль над мутантами, и те его растерзали. Вот тут-то профессор и вспомнил о худшем из лучших, то есть обо мне.
Предыдущих испытуемых насильно заставили принять участие в эксперименте, именно в этом Вадим Михайлович усмотрел причину своих провалов. Одного инстинкта самосохранения не хватало для того чтобы выдержать боль и ужасы преобразования в мутанта, нужно было что-то большее. Сделав такой вывод, он решил мотивировать меня к «добровольному» сотрудничеству, ударив по самому дорогому – моим родственникам.
Добраться до Кости человек профессора не смог - охрана карантинного крыла, где в то время находился мой названный брат, не позволила ему этого сделать. Следующим человеком, в списке возможных рычагов давления, значилась моя сестра.
В арсенале новаторских разработок Чубко, были не только мутанты-убийцы, но и оружие массового поражения – газ, убивающий поражённого им, через несколько дней. Ни методов диагностики, ни лекарств от этой отравы, в современной медицине нет, противоядием могут служить только некоторые из артефактов Зоны. Аэрозольный баллончик, заправленный таким ядом, можно использовать против конкретной личности.
Проникнув в разум Вадима Михайловича, я понял, что он действительно верит во всё то, о чём воодушевлённо повествовал мне между пытками, и готов принести в жертву своим идеям даже собственную жизнь, не говоря уже о других людях. Без малейшего колебания он отдал приказ отравить Кристину, но получилось так, что сообщить мне о её болезни не удалось. Моё начальство не удосужилось меня об этом уведомить, а никто другой этого сделать не мог - сотовая связь на периметре не работает. Однако, смерть моей сестры сослужила профессору хорошую службу – я приехал на похороны. Упускать такую возможность он не собирался – место Кристины заняла её дочь Алиса. Свои безумные идеалы Чубко ставит выше любой морали, сострадание и человечность, в его понимании, являются слабостью и все, кто проявляет подобные чувства, достойны лишь презрения. Ужасные мучения и вероятность смерти пятилетней девочки, были для этого гада лишь маленькой ступенью на пути к власти.
Воспоминания о том, как родился Патриарх я пропустил - мне и так хорошо известны события того времени. Единственное, что стоило моего внимания, так это путь, которым меня и племянницу сюда доставили. До того, как «О-Сознание» стало марионеткой в руках Вадима Михайловича, этот комплекс имел сообщение с большой землёй посредством секретной ветки правительственного метро, в последствии затопленного. Те, кто имел доступ к закрытой информации и знали о существовании подземной лаборатории, понятия не имели о том, что в тоннеле есть герметичный шлюз, и считали её уничтоженной.
Фактически, все мои предположения, высказанные в бункере Сидоровича, оказались верны. Чубко имел влияние на все кланы и группировки в Зоне, даже учёные, в той или иной степени, зависели от него. Прорыв ноосферы являлся делом его рук. Из-за сложности терминов и неизвестного мне оборудования, я не смог понять, как он этого добился, но в том, что Зона появилась на нашей планете благодаря стараниям этого гениального безумца, сомнений у меня не осталось. Работа над проектом «Лазарь» велась профессором с огромным энтузиазмом. Члены «О-Сознания», желая стать бессмертными, открывали порталы для доставки людей и монстров, которых я был вынужден отлавливать в Зоне, хотя и требовали отчета о всех экспериментах, чем страшно раздражали Вадима Михайловича.
Пётр Данилович, помощник, ассистент, и единственный соратник профессора, во всём ему беспрекословно подчинялся, выполняя самую грязную работу. Чистил клетки, скармливал мутантам человеческие трупы, остававшиеся после неудачных испытаний экспериментальных приборов. Видимо, забота об Алисе, так же легла на его плечи, так как в памяти Чубко о девочке почти ничего не было в продолжении примерно пяти лет.