«Деюсь он ей показывает не то, что я думаю» – Моэра покраснела от собственных мыслей.
Ответом Киру стала потрясенная тишина.
– Так что не спорь со мной и пошли! – в следующий момент брат выскочил из неприметной ниши образованной раскидистыми веками деревьев, буксируя за руку Миру, удивленно хлопающую глазами. Они проскочили мимо Моэры даже не заметив ее. Опомнившись сереброволосая направилась следом. Войдя в зал, она тут же была поймана за локоть отцом, который остановил ее.
– Просто посмотри! – велел отец, насмешливым взглядом провожая парочку.
Кир добуксировал свою добычу до императора ледяной страны и поклонившись, что-то убежденно ему заговорил. Выслушав венценосный перевел взгляд с ирбиса на Миру, и та густо покраснев кивнула. Затем правитель водников прошелся взглядом по собравшимся в зале, ища кого-то и на столкнувшись взглядом с сиром Амером удивленно выгнул бровь, будто вопрашая что-то у него. Старший лорд развел руки в извиняющемся жесте и широко улыбнувшись кивнул. Император повернулся к Киру и что-то строго тому выговорил, скрестив руки на груди. Видимо императора терзали те же сомнения, что и Миру. Кир нахмурился и оттянул ворот рубашки. Венценосный удовлетворенно кивнул, а принцесса кинулась обнимать подругу.
– Обалдеть! – выдохнула Моэра. – И давно у него метка?
– Примерно пару недель назад появилась. Он ухаживал за ней, но она от него чуть ли не шарахалась. Говорила, что зачем мол такому красивому Киру, такая ст… эм… такая Мира… Хотели уже тебя попросить с ней поговорить… Но видимо сегодня сын не выдержал… – лорд хмыкнул. – Хороший выбор. Я одобрил.
– Надо же… Я и не знала…
– Дочь, ты бы с своими ухажерами разобралась… И не проявляй благосклонность этому воздушнику… а то твой медведь и его прибьет… а этого допустить нельзя. – назидательно проговорил отец.
– Папа! – возмутилась Моэра. – Никому я ничего не оказываю! И Клим не мой!
– Ну да, ну да… – поспешно согласился лорд-отец. – Вот только со стороны виднее как он на тебя смотрит… Я, малышка, хоть и выгляжу старым, но о любви кое-что помню… И да… Медведя я одобряю! – неправдоподобно серьезно проговорил сир Амер, стараясь сдержать улыбку. Получалось плохо.
– Папа! – снова возмутилась сереброволосая.
– Молчу… – сдаваясь поднял руки Амер в примирительном жесте. – Пойдем поздравим твоего брата и его избранницу.
Кир, получивший одобрение Его снежности и отца, светился от счастья, а цепляющаяся за него Мира до сих пор находилась в состоянии шока, не веря в происходящее. Поздравив брата и его избранницу Моэра, в сопровождения родителя, отошла к одному из фуршетных столов и посматривала на влюбленных издалека.
– Что ж, от них сегодня толку не будет… – сокрушенно пробормотал сир Амер. – Вокруг не смотрят… Только друг на друга. Что-нибудь выяснили? – последний вопрос лорд задал незаметно подошедшим братьям близнецам.
– Есть пара знакомых запахов, – ответил Рем. – Но того, кто нас метил мы не нашли.
– Мы тут подумали, повспоминали… – вступил в разговор Ром. – И не смогли точно вспомнить запах. Будто и не было его…
– Это же невозможно! – изумилась Моэра.
После первого сознательного обращения, ее слух и чутье стали постепенно усиливаться, и она с уверенностью могла сказать, что у каждого человека есть запах. Пусть иной раз слабый, едва различимый, но есть.
– Дочь права, – кивнул сир Амер. – Скорее всего его запах перебили другие.
– Сковал нас артефакт, а они не пахнут – опроверг Рем.
– А ритуал проводил он один. – дополнил брата Ром.
– Ладно подумаем об этом… Здесь не стоит это обсуждать. – лорд отпил глоток вина и отставил кубок. – Попробуйте узнать еще что-нибудь… полезное, а нет зажимать за ширмой сестер Ритимс.
Коты быстренько исчезли в толпе. Моэра, повернувшись лицом к залу, бесцельно бродила взглядом по пестрой толпе гостей, ловя на себе время от времени три заинтересованных взгляда. Ремиз в окружении томно вздыхающих придворных красавиц, Клим стоящий неподалеку, привалившись спиной к одно из увитых плющом колонн и Повелитель воздушной страны, который был накрепко обезврежен императором водников по средствам очень важной беседы, за что Моэра была безмерно благодарна его Снежности.
Потанцевав еще несколько танцев с отцом и братом, сереброволосая испросив разрешения ретировалась в свои покой с четким намереньем принять ванну и лечь спать. Этот вечер с его шумом, гомоном множества голосов и огромным количеством чужих и не всегда приятных запахов, да еще и приправленный собственными эмоциональными переживаниями будто выпил из кошки все силы.