– Он самый! – босоногий подошел поближе и сел на землю рядом с девушкой. – Интересно что я тут делаю? Знаешь… Мне нельзя вмешиваться в дела смертных… Ну, напрямую… Поэтому и дал им этот жезл… Думал если будет угроза наказания страшнее чем смерть, они будут сдержаннее… а вон как все вышло… Я же правда, как лучше хотел! – мужчина вздохнул.
– А получилось как всегда… – усмехнулась Моэра. – Коль такой шанс, можно спросить?
– Конечно! – кивнул бог с улыбкой. – Спрашивай!
– Почему, когда отделили Рема и Рома, они стали котами, а я девочкой? – задала она давно мучавший ее вопрос.
– Тут видишь какое дело… В том мире нет магии… поэтому души вселялись в то, что максимально походила на родную стихию… Один даже в сигарету, зажженную вселился. Человек докурил, бросил на пол, затушил и все душа погибла… а ты… С тобой другая история. За тебя попросили… Она просила дать тебе шанс вернуться… Это было ее последнее желание, я не мог не исполнить…
– Мама? – тихо уточнила Моэра уже зная ответ, бог кивнул.
– Они хотели просто убить вас. Тогда еще они не знали, что жезл несет не смерть, а отделение души. Твоя мама пыталась их остановить и ее просто закололи, а на тебе можно сказать опробовали жезл… И когда твоя душа перенеслась в тот мир, я направил ее к маленькой девочке, которая серьезно болела и была на грани жизни и смерти. Твоя душа придала ей жизненных сил и вдвоем вы победили болезнь. А потом я срастил ваши сознания в одно, что б ты не стала психом с голосом в голове. Поэтому при переходе тебе было так больно… Сознания рассоединялись. Кстати не переживай за Снежку, у нее все в порядке… – кудрявый бог снова лучезарно улыбнулся.
– А что ты сделал с его душой? – глазами Моэра указала в сторону тела Главы.
– Уничтожил… Он больше не переродится… Три раза я давал ему шанс в новой жизни… Все три раза он становился подонком… – Великий вздохнул. – Сам не понимаю, почему… Обычно перерождаясь души меняются… К примеру, один из ныне живущих жрецов меня был разбойником и вором, теперь читает проповеди, помогает всем и очень щедр, последний кусок отдаст сам голодным останется… а этот же… – бог досадливо поморщился и махнул рукой.
Мужчина ненадолго задумался, затем перевел взгляд на замершего Клима, на руках которого все еще находилась сереброволосая.
– Ты б к нему присмотрелась… Он тебя и в правду любит… Просто не верит, что ты можешь его полюбить в ответ… Он же хмурый посеченный шрамами огромный медведь! – передразнивая интонации Клима проговорил Великий. – Вот и скрывается… Он вообще в вопросах любовных полный олух… – хмыкнул бог.
– Любовь… Мне вон один недавно в любви клялся… – поморщилась Моэра, вспоминая заверения Ремиза и прозрачные намеки Повелителя.
– А ты на метку посмотри и не спорь с божеством, – с ухмылкой посоветовал Великий.
Подняв слегка трясущуюся руку, (откуда только силы взялись) девушка отогнула ворот изрядно подранной в битве рубахи медведя и с удивлением обнаружила метку – след кошачьей лапы. Проведя по ней кончиками пальцев Моэра видела, как в том месте где пальцы касались кожи метка стремительно краснела – знак истинной любви.
– Обалдеть! – удивленно выдохнула девушка. – Но как же он теперь…
В серо-голубых глазах появились слезы. Неужели этот вечно хмурый медведь никогда больше не полюбит? Этот вопрос девушка и озвучила богу.
Мужчина удивленно взглянул на нее, будто не понимая, а затем хлопнул себя по лбу:
– Совсем забыл! – босоногий шатен, осторожно выдернул кинжал из груди девушки и тут же приложил на его место свою ладонь. – Только с одним условием! Спаси наследников! А теперь… – бог взглянул девушке в глаза и чуть надавил ладонью на грудь. – Очнись!
Глава 18
– Да больно же! – вскрикнула девушка и резко вскочив, прижимая ладонь к груди.
– Живая… – изумленно протянул нестройный хор из пяти голосов.
– Не дождетесь! – поморщилась девушка и кинулась в сторону подвесного моста по которому не так давно ехала карета, покачиваясь и чуть не падая на ходу.
Как оказалось, вовремя. Видимо заметив нежданное подкрепление из земельников, помощник главы понял, что дело плохо. Но не рассчитав силы стегнул лошадей слишком сильно. Животные испуганно поднялись на дыбы и во весь опор рванули по оставшемуся отрезку моста. Видавшие виды конструкция не выдержала такого напора, он вообще не был особо приспособлен для проезда тяжелых карет, и с громким треском веревочные крепления лопнули. На противоположный от места битвы берег обрыва лошади успели вывезти только передние колеса, задние же лишившись опоры в виде моста сорвались и свисали с края обрыва.