— Как ты? Я ужасно волнуюсь, словно иду на свидание, а не на концерт, — протараторила в трубку.
— Я не меньше твоего волнуюсь, — отозвалась Леся.
— Надо сделать побольше фоток. Представляешь, как наши в школе обзавидуются! Вот бы с Райаном Фин… — я не договорила, так как по телевизору мелькнула его фотография. Одна картинка сменялась на другую и то, что я увидела, не вызывало хороших эмоций.
— София? Ты там? Софа? — кричала подруга в трубку, а я в это время нащупала пульт и прибавила звук настолько громко, чтобы Леся тоже могла слышать:
«Самолёт шёл на посадку, — говорил суровый женский голос диктора за кадром. — Шасси вышли лишь наполовину, пилот не справился с управлением и врезался в здание аэропорта. Все члены экипажа BD-700 во время крушенияпогибли. Среди них знаменитая группа «Тишь», продюсер Дэвид Бокстер, танцоры…»
Больше я ничего слышать не хотела. Нажала на красную кнопку, и в комнате воцарилась тишина. Леся тоже молчала. Со слезами на глазах я уставилась на голубенькие билеты, которые теперь были просто красивыми листочками.
— София, — выйдя из шокового состояния, произнесла моё имя Леся, — что же это получается? Мы не идём на концерт?
— Да… — дрожащим голосом выдохнула я, пытаясь осознать самую банальную вещь:
Райана Финча больше нет.
Глава 2
Поразительно, как я смогла так быстро потерять счёт времени. Лежала в кровати, обнимая подушку, я вспоминала, какой сегодня день. Из-за задернутых штор и постоянного мрака в комнате не понимала, утро сейчас, день или вечер.
В дверной скважине повернулся ключ. Через минуту в комнату зайдёт мама, раздвинет шторы, впустит яркий, раздражающий свет и приступит к нотациям о том, что жизнь продолжается, люди приходят в этот мир и уходят; Райан Финч оставил после себя много прекрасного: музыку, голос, память. Да куда маме понять меня!
Если бы Райан погиб при других обстоятельствах, в другом месте и в другое время, моя реакция была бы совершенно иной. Услышав трагичную новость, я ушла в себя. Мне почему-то внезапно показалось, что люди живут бесполезно, не важно добились они чего-то в жизни или нет, они уходят и всё — на этом всё заканчивается. Мои мечты перестали иметь смысл. Всё, к чему я стремилась все тридцать с хвостиком лет, растаяло в воздухе, словно и не существовало вовсе. А надежда стала пустой.
Мама стояла в проёме двери, но не проходила внутрь.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала она таким тоном, словно не оставила мне выбора.
— Не хочу ничего.
— От твоей постели уже запах идёт, — принялась ругаться мама. — Ещё недели не прошло, а ты уже себя погребла под слоем грязи и пыли.
— Ма, — недовольно протянула я, переворачиваясь на спину. — Я ведь не целыми днями лежу.
— Вот и славно! Вставай и поможешь мне. На рынок хочу сходить, ягод на варенье набрать. Поможешь донести. Я взяла отгул, так что завтра, а потом в субботу и воскресенье поживу у тебя. — Она обвела взглядом неопрятную комнату. — Уберу здесь всё, заодно варенья наварю на зиму. У бабушки была здесь кладовка для солений, ты же не успела её захламить?
— Ма-а…
— У тебя пятнадцать минут. Одевайся и выходим.
Мама никогда не разговаривала со мной командным тоном, а это значит, что я перешла все границы дозволенного, пренебрегая обычной жизнью. Пришлось повиноваться и вытащить свой тощий зад с постели.
По дороге на рынок мама без остановки что-то рассказывала про родственников, про свою работу, про то, что мне совсем не интересно. Я смотрела по сторонам, вглядывалась в лица людей, ища ответы на простой вопрос: а он или она для чего живут? Улицы, дороги, дома, машины — всё существует временно, а потом?
— Леся звонила.
— Да? — равнодушно отозвалась я.
— Я всем насочиняла историй про неведомые болезни, чтобы тебя не уволили за прогулы. Ты ведь посто не приходишь на работу, никому ничего не сообщила, на звонки не отвечаешь. Ох, София, впервые краснею за тебя.
— Я больше не выйду на работу. Никуда: ни в школу, ни во Дворец школьников, ни в ресторан. Осточертело.
Мама даже шаг замедлила, услышав от меня такую новость.
— София, — строго сказала мама, но потом смягчила тон, понимая, что я уже взрослая дочь, разменявшая третий десяток. — Дочь, у нас в поликлинике есть хороший психотерапевт. Может, стоит сходить к ней?
Я не отвечала. Но не потому что нечего было сказать. На противоположной улице заметила мужчину. Его походка мне кого-то напоминала. Он брёл, опустив голову; большие пальцы спрятаны в карманах джинсов. На голову незнакомец накинул капюшон, словно не желал никого видеть.