Гон сорвалась на бег.
Быстро добравшись до места, она увидела разбитые кувшины, несколько плачущих детей, которых успокаивали женщины в закрытых костюмах. Вдали лежал сильфир.
— ФИН!
Рюга подбежала к сильфиру, избитый до полусмерти он свернулся среди черепков.
— Эээй, — девушка слегка потормошила его,
— Я в порядке, — хрипло сказал Финланд.
— ВИДАЛА Я ТВОЕ В ПОРЯДКЕ, что случилось?!
— Не горячись, т-только.
Неподалеку валялся приютивший их калека. Утром выяснилось, что он старейшина в этой части города.
— Старик, ты живой? — спросила Рюга, — «Заступался за него вот и отхватил…»
— Да, это Надзир, они узнали, что мы раздаем чистую воду, даром… — старейшина откашлялся кровью.
— Кто они, как выглядят?! — Рюга метнулась к мужику, жестко сжала его плечи, — ИМЯ!
— Не, не собираешься же ты идти против них? — старик заглянул в ее светящиеся глаза, — не вздумай, они убьют тебя, их сотни, у них…
— Как он выглядит, ИМЯЯЯ!
— Надзир, — старейшина не сразу понял, что подчинился против своей воли, — его имя…
— Рюга, х-ватит, тебе нельзя показываться, — раздался голос Фина со спины, — я вылечусь, не надо делать глупости из-за меня.
— Надзир, я запомню.
Гон резко встала, сжала кулаки и ушла прочь.
Пустые ночные улицы подсвечивались ало-красным солнцем, в каждой тени мерещилась чертовщина. От злости Рюга топала по брусчатке, а глаза от бурлящего гнева непроизвольно светились.
Драхт был устроен проще чем Хаташ, гон быстро нашла место, где торговали водой, там было пусто, — «Ночью они прячут ее за стену». — догадалась она. Южнее от высоченных ворот мелькал свет и доносились еле слышные крики. Рюга зашагала туда.
Вскоре шум от ликующих воплей, запах пота стали четче. Яркий свет кристаллических фонарей освещали прямоугольную, утопленную в землю арену. Вокруг толпилось пара тысяч горожан. Среди них были только люди и ни одного нага, грандира или фарниса.
На противоположной стороне высилась трибуна, в которой сидел мужик на деревянном, наспех сколоченном троне. Это был тот самый торгаш водой с черными татуировками под глазами. Рядом с ним за полупрозрачной занавеской сидел едва заметный грузный силуэт.
Рюга плотнее замотала лицо и волосы шарфом Фина, подошла ближе. Все присутствующие оказались ниже ее на одну-две головы. Не выделяться было трудно. Трибуна походила на половину блюда.
Гон глянула вниз, где пара мускулистых мужиков вышибали друг из друга все что могли. Истекшие кровью, они уже порядком выдохлись.
Плямкающий галдеж смуглой толпы раздражал. Рюга заметила, что на высокой трибуне ниже подиума есть особое место для бородатых старикашек в фиолетовых халатах с тюрбанами, такими же широкими и круглыми как их животы. — «Халиды». — подумала она.
Девушка одернула орущего рядом толстяка. Тот отмахнулся.
— Эй, к тебе обращаюсь, где Надзир? — Она жестче развернула мужика к себе.
Повернулся полусознательный бедуин, похожий больше на рыбу, чем на человека.
— Ты то буде дыда, — неразборчиво промямли он, и толкнул девушку в живот, — кша от седа!
Рюга взяла его за шиворот, повалила на землю, никто и не замечал, пока тот не заорал как резаный. Дюжина глаз тревожно глянули на гона.
— Кто, тут, Надзир? — вкрадчиво с паузами прошипела она, слегка показав мужику острые зубы духового скелета.
Мужик захватал воздух как сом на суше, и лишь смог показать дрожащим пальцем в сторону арены. Затем, дрожа как холодец, начал ерзать, пытаясь выбраться из железной хватки. Рюга разжала пальцы. Зыркнула на зевак, те отвернулись и вскоре продолжили свои шумные споры.
Девушка обошла толпу и скрылась за толстым обелиском, чтобы не привлекать внимания. Оттуда хорошо просматривалась арена с несколькими каменными столбами, которые симметрично растыкали по песчаному квадрату.
«Не пробиться…» — подумала гон, ярость уже стихла, она старалась не вспоминать избитого сильфира, чтобы не получить новый прилив злобы.
Спустя короткое время девушка разглядела все. Охрана состояла преимущественно из камнелюдов, они были у каждого входа на трибуну, и возле торгаша водой. Халидов охраняла гвардия с золотыми шлемами. Также несколько дюжин стражников с копьями, которых гон видела вчера.
В воздухе стоял запах терпкого пота. Со стороны обычных людей были в основном мужчины, а на другой немало красавиц в лапах стариков в фиолетовых мантиях.
Гомон стих, на подиум вышел низкий мужчинка в тюрбане с пером длиннее, чем он сам. И объявил.