Получилось почти шёпотом.
- Ищу, - ответил он. – Но мне нужно понимать, кто ты. Что ты. И почему печать треснула именно сейчас?
Я подняла голову. Почему? Потому что кто-то захотел, чтобы я проснулась. Потому что кто-то захотел, чтобы я стала шумом, за которым удобно прятать тёмные дела. Шагнув ближе к машине, принюхалась. Она пахла железом, пластиком и чем-то едким, настолько неприятным, что захотелось отпрянуть. Мерзкий запах нового мира. Но я выдержала.
- Он… - сказала я и почувствовала, как слово застревает. – Пахнет пеплом. Горьким пеплом…
Руслан медленно кивнул и открыл дверь. Не полностью – лишь чуть-чуть, чтобы показать: он готов слушать, но не готов пустить меня внутрь. Между нами осталась граница. И это было правильно.
- Как тебя зовут? - спросил он.
Вопрос был простым. Но имя – это не просто звук. Имя – это ключ к памяти. Я открыла рот и ощутила, как в груди невыносимо жжёт.
- Ари… на, - произнесла хрипло. На втором слоге голос практически пропал.
Руслан посмотрел на меня иначе. Не как на добычу. Не как на проблему. Впервые его взгляд выражал нечто такое… то, что может предназначаться человеку. Жалось? Сочувствие?
- Арина, - повторил он, и у него получилось сказать это так, будто имя не грязное и не проклятое. Просто имя.
Я почувствовала, как у меня внутри что-то дрогнуло – человеческое, почти забытое: благодарность. И тут же я ощутила страх. Потому что благодарность – это мост. А мосты ведут туда, где тебя снова могут сломать. Отступила на шаг, испугавшись новых эмоций.
- Ведагор, - сказала я вдруг, сама, не ожидая, что смогу. Имя учителя всплыло, словно пузырь из воды, и лопнуло в воздухе.
Руслан замер.
- Ведагор? - переспросил он тихо.
Я кивнула.
- Он… связал, - сказала, касаясь пальцами своей шеи, где когда-то был узел сна. – Долго спала.
Руслан опустил взгляд на свои руки, будто увидел на них чужую ответственность.
- Значит, мне попалась его запись, - сказал он. – Поэтому заговор сработал.
Я слушала и понимала не все слова. Но понимала главное: он не хотел причинить мне зло. Не хотел причинить боль. Это вышло случайно. И всё равно вышло. Заставила себя сделать глубокий вдох, который всё ещё приносил страдания.
- Я… не хочу… брать, - произнесла с запинкой. И слово «брать» отозвалось во мне голодом. Я сглотнула. – Но… не умею… иначе.
Это была правда. Самая страшная.
Руслан смотрел на меня довольно долго, а потом кивнул.
- Тогда учись, - сказал он. – Но я не могу оставить тебя здесь одну, без контроля, иначе снова может случиться несчастье. Ты пойдёшь со мной.
Я хотела отшатнуться. «Со мной» - значит, к людям. Туда, где мне больно и где меня ненавидят. Но внутри меня вдруг поднялась волна упрямства. Если я останусь в воде, я точно стану зверем. Если решусь пойти, то, может быть, у меня получится снова стать собой.
- Как? - прошептала я.
- Сначала – правила, - сказал Руслан. –Ты не трогаешь людей. Ты не охотишься. Ты слушаешь, наблюдаешь, учишься. А я ищу того, кто вынимает сердца у нечисти. И параллельно мы будем пытаться разузнать о твоём прошлом чуть больше. – Он помолчал и добавил, уже тише: - И, если ты сорвёшься… я тебя остановлю.
Угроза была честной. Я кивнула. А потом впервые за долгое время, попыталась сделать то, что делают живые, когда соглашаются не из страха, а исходя из собственного выбора. Я протянула руку. Она дрожала, пальцы были холодные, мокрые, не совсем человеческие. Я не знала, можно ли касаться охотника. Я не знала, больно ли ему будет.
Руслан не взял мою руку. Он просто посмотрел на неё, и на секунду в его глазах мелькнуло нечто, что я не смогла понять.
- Потом, - сказал он.
Глава 7
Глава 7
Руслан
Я не люблю города. В городе слишком много фонового шума. Там даже тишина шумит: в трубах, в проводах, в рекламе, в людских лицах, которые смотрят сквозь тебя, словно через стекло. Город высасывает силы, будто упырь, требуя всё новых вливаний. Мне и так хватает выкачки энергии на работе, чтобы ещё с бетонным монстром делиться.
Мой дом стоял на краю деревни, на отшибе. За моим забором начинался густой лес. Я любил туда ходить по мирским делам: собрать грибы, послушать пение птиц, порыбачить в небольшой речке, протекающей за оврагом. Никакой охоты – только восстановление ресурсов. И воздух здесь пах не выхлопами, а сырым мхом и хвоей. Дом я купил довольно старый, но крепкий. Сделал потихоньку ремонт, облагородил территорию и жил в своё удовольствие, зализывая душевные раны.
В деревне за глаза меня называли странным отшельником. Бабки на лавочках шептались, выстраивая версии, почему молодой, крепкий, привлекательный мужчина живёт один. Разное говорили: что я психопат, что колдун, что беглый преступник. Слухи один другого абсурднее. Хотя если взять версию про колдуна… Одним словом, меня побаивались и близко не подходили, что несказанно радовало.