- Огонь? - выдохнула она.
- Свет, - сказал я. – Не огонь. Электричество.
Она смотрела на лампочку, будто видела перед собой нечисть, которая прячется в стекле.
- Внутри… пленник?
- Нет, - я вздохнул. – Провода. Ток. Потом объясню.
- Провода… - повторила она, стараясь понять, что это.
Домовой хмыкнул:
- Не объясняй ей ничего! Пусть боится! Бояться полезно!
- Акакий, - одёрнул домовика строго.
Он тут же сделал вид, что занят: полез в шкаф и стал греметь кастрюлями, хотя ему там делать было нечего. Я включил чайник, он зашумел, и Арина снова вздрогнула.
- Он… рычит, - сказала она.
- Кипятит воду, - ответил я. – Чтобы потом мы могли заварить чай.
Ей всё равно было боязно, несмотря на мои объяснения, но она кивнула, потому что кивать проще, чем спрашивать о том, чего никак понять не можешь. Я достал кружку, налил ей немного. Я знал, что мавка не питается обычной едой. Скорее, это был некий ритуал быта.
- Попробуй.
Она поднесла кружку к носу, вдохнула, и на секунду её лицо стало почти живым: в запахе травы она узнала что-то из прошлого.
- Иван-чай, - сказала она вдруг.
Я замер.
- Да. Иван-чай.
Она сделала маленький глоток. Не потому что хотела пить. Мавка отчаянно пыталась стать человеком. Я видел это усилие и не позволял себе ни жалости, ни смеха. Жалость унижает. Смех убивает доверие.
Но всё же от смеха удержаться мне не удалось, потому что следующее действие произвело на Арину сильнейший эффект. Я достал телефон, чтобы написать Ордену, что точка стабилизирована и мавка временно под контролем. Гаджет в моих руках завибрировал. Арина подскочила, чуть не опрокинув кружку.
- Живое! - выдохнула она и шагнула назад.
- Это телефон, - сказал я, держа его так, чтобы она видела. – Связь.
- Внутри… голос? - спросила она, и в тёмных омутах навьих глаз проступило человеческое любопытство.
- Да. Можно говорить с теми, кто далеко.
Акакий тут же встрял:
- С теми, кто далеко, лучше не говорить! Они и так все знают. И про мавку эту тоже! - он ткнул пальцем в Арину. – Вот, привёл! Теперь слухи по окрестностям пойдут, и сюда полезут другие порождения нави!
- Не полезут, - снова одёрнул домовика. – На доме защита стоит.
Акакий фыркнул:
- Защита! Ага! Я – защита! Я! А ты только таскаешь всяких!
Я включил камеру на телефоне, чтобы показать Арине её отражение. Она увидела своё лицо на экране и замерла.
- Это… я? - прошептала хрипло.
- Да.
Мавка протянула палец и коснулась стекла. Потом резко отдёрнула руку, будто боялась, что телефон укусит. Она смотрела на себя долго. И я видел, как внутри неё шевелится что-то страшное: память. Там, в глубине, под личиной мавки находилось лицо живой Арины. Но пока на поверхности виднелся лишь лик утопленницы, сотканный из воды и глубокой боли.
Я быстро сменил тему. Иногда лучше не давать человеку смотреть в зеркало слишком долго.
- Пойдём, - сказал я. – Покажу, где… - снова задумался. – Туалет.
Слово «туалет» для неё было пустым, но Арина послушно пошла следом. В ванной я включил свет, и она снова вздрогнула. Показал унитаз.
- Это… - девушка нахмурилась. – Горшок?
- Почти, - сказал я. – Только выносить не надо.
Я нажал кнопку смыва, и вода зашумела, устремившись в слив. Арина отшатнулась так, будто из белого фарфора сейчас вылезет змея.
- Вода… в доме… течёт… как река, - прошептала она, и в голосе её слышалось неверие.
- Это безопасно.
Она смотрела на вращающийся водоворот, будто на маленький омут, потом перевела взгляд на меня.
- Ты… как держишь воду… в белом?.. – она не смогла подобрать слов.
- Это наука, - улыбнулся Арине.
Акакий, конечно, тут же высунулся из-за двери:
- Ага! Держит! А потом удивляется, что у него всякая мокрота в дом лезет!
- Акакий, уйди, - шикнул на домовика.
- Я не уйду! Это мой дом! - пискнул домовой. – И я первым утону, если что!
Арина неожиданно тихо фыркнула. Впервые мавка засмеялась. Я даже готов был расцеловать сварливого Акакия, потому что его ругань возымела положительный эффект. Хорошо. Смех – мост к человечности.
Мы вернулись в комнату, и я включил кофемашину на кухне, и она зашипела, выплюнув облако пара. Арина вцепилась пальцами в край стола и опасливо втянула голову.
- Зверь, - сказала она уверенно.
- Кофемашина, - поправил я. – Делает кофе.
- Кофе… - она повторила неизвестное ей слово.
Самая большая проблема заключалась в том, что Арине нужна была одежда. Нет, мавка не боялась холода, но в подобном виде ходить ей было нельзя. Я достал из шкафа чистую рубашку из белого хлопка и протянул ей.