- Я могу уйти, - продолжил планетник, - но он придёт снова. Он найдёт меня по следу туч. Он уже оставил метки.
- Мы постараемся опередить его, - сказал я. – Но нам нужно направление. След чаши ведёт через горы, но дальше куда?
Планетник поднял руку и указал на юг, где долина уходила в щель между хребтами.
- Там, - сказал он. – Где камень похож на зуб и где ходит чёрный огонь. Там воздух тонкий. Там удобно творить колдовство.
Вилы говорили то же. Всё сходилось.
- Тогда береги себя, - кивнул планетнику.
Он сделал шаг назад, и вместе с ним переместилась туча. Воздух мгновенно стал суше. Силуэт потонул в серой дымке, и через секунду растворился в порыве ветра. Мы остались одни.
Мы быстро покинули долину, чтобы не оставаться на виду. Наверное, глупо надеяться, что горы и деревья смогут спрятать нас от Кудеяра, но желание найти физическое укрытие буквально зудело под кожей.
Привал мы сделали дальше, за каменными россыпями, где росли карликовые сосны и пахло смолой. Я разжёг маленький огонь, чтобы приготовить еду.
Арина сидела напротив, укрывшись моей курткой, и задумчиво смотрела на пламя. Я видел, что мавке плохо. Она периодически натужно сглатывала, значит, её горло болело. Мне хотелось облегчить её ношу, но я не знал, как.
- Не хочешь рассказать, что ты сделала там – у вихря? – глянул на неё через плечо.
Она подняла взгляд, помолчала, явно собираясь с духом, потом кивнула.
- Я защитила, - произнесла она тихо. И это «я» прозвучало увереннее, чем раньше.
- Как?
Она подняла ладонь и осторожно провела пальцами по воздуху, словно боялась сломать нечто невидимое моему глазу.
- Три, - она запнулась, подбирая слово, - знака. Руны.
Я не перебивал.
- Ветер, - сказала она и шевельнула пальцами.
Я почувствовал, как воздух рядом с огнем стал легче. Арина чертила символы по очереди, а я старался их запомнить.
- Поток, - продолжила она.
И тут же я ощутил прилив энергии.
- И рассеяние, - выдохнула Арина, и на этом слове её голос сорвался в шёпот.
- Значит, ты разомкнула структуру вихря? - уточнил я.
Она кивнула, морщась от боли.
- Вихрь был узлом, - сказала она. – Я его разомкнула.
Я смотрел на неё и чувствовал, как во мне растёт неприятное понимание. Арина владела по истине сокровенными, очень ценными знаниями. То, что она делала, было ближе к настоящей ведовской науке, чем к нашим колдовским практикам. И если Орден узнает, что она помнит руны, они разберут ее на символы.
- Где ты этому научилась? - спросил я.
Она опустила голову.
- Ведагор, - прошептала едва слышно. – Он говорил, что руны не буквы. Руны – это дороги. Если знаешь, куда ведут, можно найти путь даже в кромешной тьме. Руны – это энергетический поток, способный переписать бытие.
- То, что ты знаешь, - сказал я медленно, - стоит больше, чем все практики Ордена. Это настоящее сокровище.
Арина вздрогнула.
- Сокровище, - повторила она, и в её голосе проступила горечь. – За сокровища убивают.
- Поэтому я не отдам тебя Ордену, - сказал я. – Слышишь?
Она долго смотрела на огонь, погрузившись глубоко внутрь себя. Верила ли она мне? После того, как с ней поступили люди, трудно довериться кому бы то ни было.
- Я боюсь, - призналась она тихо.
- Я тоже, - сказал честно.
Она удивлённо посмотрела на меня.
- А ещё я опасаюсь, что эти знания приберут к рукам нехорошие люди и обернут свет во тьму.
Она кивнула. Она поняла это слишком хорошо.
- Родные руны нельзя перевернуть. Они не служат тьме.
- Тьма бывает разная, - покачал я головой.
Арина не спорила. Я достал карту и отметил направление, которое дал планетник. Сверил с зацепкой, полученной во время обряда. Все сходилось.
- Завтра идем к скале, - сказал я. – Возможно, удастся обнаружить переход к схрону.
Арина провела пальцами по пузырьку на шее.
- Чаша, - прошептала она. – Ты её нащупал?
- Надеюсь, что так.
Она тяжело вздохнула. Мы разделяли понимание того, что, чем дальше мы шли, тем яснее становилась общая картина. Мы догоняли Кудеяра и одновременно бежали от Ордена. И мы несли знание, которое могло спасти мир или сломать его, если оно попадёт в корыстные руки.
След выводил нас к месту, которое на карте значилось, как урочище. Оно не носило названия, поэтому я не сразу сориентировался, разыскивая отметку с особенно высоким горным шпилем. Именно его вилы называли зубом.
К полудню воздух стал теплее и суше, а сосны начали редеть. Долина сузилась, и тропа нырнула между валунами. Здесь, в тени и сырости в изобилии рос лишайник, покрывая камни, разноцветной шубой.