Мы долго спускались с той высоты, куда пришлось взобраться в поисках ответов. Ночь застала нас где-то посередине пути. Я привычно разложил спальник и на свой страх и риск развёл небольшой костёр, чтобы согреть воды. Мне было не привыкать к подобным вылазкам, а вот Арина уставала. И чем дальше – тем больше. Я достал из рюкзака небольшой котелок, открыл флягу с водой, которую мы экономили, и заварил нехитрый суп из пакетика.
- Это называется быстропит, - улыбнулся Арине, которая сидела, обхватив колени тонкими, бледными руками и смотрела на огонь, да таким тоскливым взглядом, что больно делалось.
- Не хочется, - прохрипела она.
- Надо поесть. Что бы ни случалось в жизни, организму необходимо питаться, иначе хуже будет. Думаешь не понимаю твои чувства? Ошибаешься, - выпалил и на несколько секунд замолчал, собираясь с духом. – Я видел, как родителей Лихо сожрало. Думаешь, мне чужда боль утраты?
- Но ты не озлобился, - потрясённо прошептала Арина, принимая у меня небольшой стаканчик с лапшой.
- Сначала злился. Горе пропитывает сердце ядом. Но потом понял, что не все порождения Нави злые. Многие похожи на нас. У них есть семьи, дом, и они тоже бояться потерять близких, испытывают боль…
Арина приняла мою исповедь молча. Но я видел, что лицо девушки изменилось, да и взгляд стал другим.
- Спасибо, - прошептала она.
- За что?
- За доверие.
- Ну, ты ведь не будешь мою слезливую историю всем подряд рассказывать? – усмехнулся и неловко потёр затылок.
- У меня не было родителей, - призналась Арина. – Ведагор… в каком-то смысле заменил их. Он воспитал, он защищал…
- Не будем о больном. Ладно? Давай лучше просто посмотрим на звёзды и поедим. В жизни без потерь не обойтись. С этим надо просто смириться. Смерть ведь не конец, так?
- Не конец, - согласилась Арина. – Но иногда лучше бы было именно так…
Мы молча поели лапшу, а потом залезли в один спальник. И на этот раз положение казалось куда более неловким. Мы с Ариной сближались, но вместе с тем должны были держать невидимую границу, почти при полном её отсутствии в физическом мире. Естественно, я снова долго не мог уснуть. Встал уставшим и немного нервным.
Мы быстро попили чай с остатками бутербродов и поспешили спуститься. Внизу, в долине, где лежали поля, небо казалось странно бледным. Первый раз видел серый небосклон. Это вгоняло в оторопь. Над землёй висел жаркий маревый туман, хотя солнца не было видно из-за дымки, раскинувшейся над горами.
Земля будто была больна. Это ощущалось всем колдовским естеством. Арина тоже остановилась и напряжённо огляделась. Она прижала ладонь к пузырьку с водой и медленно повернула голову в сторону долины. Её лицо изменилось, и я понял, что она тоже почувствовала разлад. Вода слышит землю иначе, чем человек.
Когда мы спустились ниже и вышли к краю полей, стало понятно, что не зря мы беспокоились.
По дороге к урезу пашни валились с ног люди. Кто-то сидел, опершись на борону, кто-то лежал прямо в стерне. Несколько женщин метались между пострадавшими, крича и хватая за руки тех, кто ещё дышал. Один старик уже был мёртв, и кожа на его лице казалась стянутой, словно из тела внезапно ушла вся влага. У другого, совсем молодого парня, руки были такими тонкими и костлявыми, что стало страшно даже мне.
- Что это ещё за /запрещено цензурой/, - выругался я, не в силах сдержаться.
Они не выглядели отравленными или раненными. Люди просто иссыхали прямо на глазах. Я присел рядом с одной женщиной, которую только что оттащили от кромки поля. Она дрожала и отчаянно хватала ртом воздух. На её висках выступили капли пота, а взгляд был пустой, словно она уже готовилась шагнуть за грань.
- Что произошло? - спросил я.
- С утра, - выдохнула она. – Солнце ещё не встало толком, а уже будто парило. Потом он… кто-то… пошёл по меже. А после люди стали падать. Сначала один, потом другой. А потом… - она заплакала и махнула рукой в сторону поля. – Будто земля сама их выпила.
Я поднялся, огляделся и в стороне увидел виновников трагедии. Полевик и полуденница держались рядом, что было редкостью и, кажется, пребывали в ярости.
Я видел их неясно, краем зрения. В полосах между стеблями кукурузы и в дрожащем воздухе мерцали размытые следы: сухое движение у самой земли и высокий, белёсый отблеск у жухлой травы. Более мелкая нечисть, металась словно зверь, которого загоняли в ловушку. Полуденница билась возле межи, и походила сейчас на Рарога в своих истовых метаниях.
Их связь с землёй кто-то нарушил. Он вмешался в саму ткань поля. Арина шагнула вперёд и вдруг резко остановилась, будто её ударило током. Глаза мавки расширились.