Я поёжился от пристального взгляда. Казалось, что существо видит тебя насквозь. Не только внешнюю оболочку, но даже самые потаённые мысли и чаяния. Вторая и третья фигуры стояли чуть позади, будто застывшие тени.
- Что занесло в мои края живого ведьмака? – поинтересовался старец.
Я почтительно склонил голову, признавая его силу и власть в этом мире.
- Мы пытаемся предотвратить беду. Когда-то из Нави выкрали чашу, и теперь тёмный колдун хочет с её помощью стать бессмертным.
Старец усмехнулся.
- Тьма – понятие относительное.
- Он невинных губит.
- Я знаю о том.
- Разве это не зло, не тьма, отравившая его душу?
- В жизни всё закономерно и предопределено. Если бы не было тьмы, то как люди видели бы свет? Что бы этот свет делал? У каждого существа есть миссия.
Тут не поспоришь…
- И в поиске способа совладать со злом вы явились в чертоги Чернобога? – поинтересовался старец, переводя внимательный взгляд на Арину.
Так, вот, кто перед нами! Сам Чернобог! Стало жутко. Всё моё естество обуял священный трепет. Я смотрел на древнюю силу, которая приходит туда, где оболочка распадается, где форма теряет волю, где движение замирает и старое должно уйти, чтобы могло появиться новое. Он не выглядел абсолютным злом. От него веяло неизбежностью. Это такая сила, перед которой даже Кудеяр вынужден будет склонить голову.
Чернобог качнулся, и вместе с ним зашевелились тени. Их стало больше, и они приобрели странный облик. Шевелящаяся тьма напоминала клубок сущностей, чёрных змей, сплетенных в единый узор.
- Нам нужно понять, как остановить Кудеяра, - сказал я.
Чернобог чуть склонил голову.
- Вам придётся заплатить за эту способность, ведь тот, кто возжелал бессмертия, уже платит. И платит не один.
- Он хочет жить вечно, - сказал я.
- Нет, - ответил Чернобог. – Он хочет, чтобы смерть для него стала чужой. Это не одно и то же. Бессмертие не даруется, его выдирают из ткани мира. А когда выдирают, ткань рвется. Иногда на одном месте. Иногда по всему полотну.
Он поднял руку, и тьма вокруг его пальцев дрогнула.
- Вмешательство в нить времени, - продолжил он, - никогда не бывает частным делом. Колдун думает, что получит вечность, но за каждым его шагом уже стоит плата для мироздания. Если он успеет вырвать нужное, время для людей превратится в хаос. Память станет путаться, причинность разойдётся. Люди будут помнить то, чего не было, и забывать то, что было. Мёртвые станут задерживаться дольше, живые начнут стареть не по годам. А те, кто стоит на границе, первыми почувствуют распад.
Я ощутил, как Арина затаила дыхание.
- Значит, если он соберёт все сердца… - начал я.
- Он попробует закрепить свой узел в ткани времени, - закончил Чернобог. – И тогда начнётся распад.
- Где чаша? - спросил я. – Кто украл её? Когда?
- Чаша была украдена тогда, когда люди перестали бояться тьмы и научились её использовать. Когда имя Кощуна стало именем чужим, но не забытым. Когда в мире появилась вера, что можно взять кость древнего змея, наполнить её чужой смертью и не заплатить за это. С тех пор чаша ходит из рук в руки. Её прятали, её продавали, её теряли, но она каждый раз возвращалась туда, где миру больнее всего.
- Значит, прямых ответов ты не даёшь, - сказал я.
Чернобог усмехнулся.
- А готов ли ты их услышать и принять? – ответил он вопросом на вопрос. – Среднего пошиба охотник. Но должен отдать тебе должное – совесть ты не потерял.
Он сделал шаг ближе, и змеи, сотканные из тьмы, потянулись ко мне. Едва удержал себя на месте. Но признаться, в этот момент испытал настоящий глубинный ужас.
- Запомни, охотник, - сказал он. – Вмешательство в нить времени разрушит не только врага. Оно затронет и того, кто решится противостоять ему. Колдун, возжелавший бессмертия, заплатит собой. Но и тот, кто вздумает лезть в прошлое, чтобы исправить несправедливость, заплатит не меньше. Иногда платой становится тело. Иногда имя. Иногда память. А иногда сама возможность вернуться туда же, откуда начал.
Я почувствовал, как меня насквозь прошило холодом. Это звучало как предупреждение. Речь шла не только о Кудеяре, но и том, к чему меня уже подводили все эти тропы. Про сделку, которую ещё только предстояло совершить.
Арина задрожала. Чернобог это увидел и обратился к ней: