Мавка в ней дёрнулась, рот Арины открылся в немом крике.
- Ты будешь страдать, - прошипела она в следующую секунду.
- Буду, - ответила человеческая часть. – Но и любить тоже, и жить…
Рунический став вспыхнул ярким светом.
На секунду мне показалось, что воздух в подвале исчез. Невозможно было сделать даже крошечный вдох. И ту перед нами появилась узкая светящаяся щель. Межпространство открывало то, за чем мы пришли.
Арина вскрикнула, её тело выгнулось. Она вцепилась пальцами в камень, и я увидел, как на ладонях проступает тёмная влага. Не кровь, а след другой природы. Навь тянула её к себе, требовала подчиниться, раствориться, уйти в удобную бесчувственную глубину, где нет необходимости выбирать.
Я хотел помочь, но понял, что любое вмешательство сейчас может всё разрушить.
- Держись, - сказал я, не найдя ничего лучше.
Она подняла на меня глаза, и в этом взгляде было столько боли, что мне стало физически плохо.
- Я… стараюсь, - прошептала Арина.
И тут снова заговорила мавка внутри неё. Голос её был отчаянным.
- Там не будет стыда. Не будет страха. Не будет этой вечной чужой жалости. Зачем возвращаться туда, где тебя снова могут предать?
А человеческая часть ответила тихо, но твердо:
- Потому что я не хочу жить без сердца.
Эти слова словно что-то переломили. Щель в межпространстве стала шире. Прослойка начала поддаваться. Изнутри тянуло такой тяжестью, что я начал сомневаться по поводу Кладенца. Получится ли у меня достать его при таких вводных? Но подводить Арину я был не в праве. Она столько сил отдала.
И тут мавка пошатнулась. Её губы побелели. Из носа тонкой струйкой потекла густая, чёрная кровь, и рунические линии на полу замигали, будто готовясь погаснуть.
- Хватит, - сказал я жестче, пытаясь остановить это безумие. – Сейчас ты себя убьешь.
Она попыталась улыбнуться, и улыбка вышла вымученной и весьма болезненной.
- Всё может быть, - прошептала она. – Но, если я сейчас остановлюсь… мы потеряем меч.
Я понимал, что она права. Но, видя, сколько сил у неё отнимает взлом, буквально выл внутри. Как я могу смотреть на любимую женщину, находящуюся на грани гибели и оправдываться великими целями? Как можно принести в жертву дорого человека, пусть на кону и стоят тысячи других жизней?
Арина опустила голову и начертала последнюю руну става. Пространство всколыхнулось, ударило по нам болезненной волной, и разлом превратился в овальный переход, а за ним блеснул Кладенец. Я почувствовал его магию. Не раздумывая, сунул руку в этот карман и ухватил магическое оружие.
Меня обдало холодом, который прошёл по костям, вызывая дикую боль. Я дёрнул рукоять, и в тот же миг почувствовал сопротивление. Отказ. Кладенец не хотел идти ко мне просто так. Его воля, древняя и тяжелая, говорила о том, что не каждый может владеть данным оружием. Я видел рукоять, видел тусклый отблеск клинка, но пальцы не могли сомкнуться на нём, будто между мной и мечом вставала невидимая стена.
Попробовал снова – ничего. Тогда я понял, что сила здесь не решает. Нужно попытаться договориться с оружием.
- Слушай, - сказал я в пустоту, и голос мой прозвучал настолько странно, что на миг я сбился. – Ты мне нужен не ради власти. А ради того, чтобы остановить зло.
Кладенец молчал. Я шагнул ближе, и холод усилился, пытаясь изломать меня, лишить решимости.
- Я отдам за тебя свою жизнь, - сказал уже громче. – Если надо, забери её. Но дай мне взять тебя и вынести отсюда.
На миг показалось, что клинок откликнулся. Тонкая дрожь прошла по прослойке, и меч словно стал чуть ближе. Тогда я сделал ещё один шаг, протянул руку, и на этот раз ладонь коснулась рукояти.
Мир завибрировал. Я почувствовал, как Кладенец принимает договор. Холод ударил в грудь с такой силой, что перекрыл дыхание. Сделав огромное усилие, постарался не паниковать. Дёрнул за рукоять, и меч, наконец, сдвинулся и вышел из прослойки вместе со мной.
Арина ждала меня. Она держалась из последних сил и упала бы, если бы я не подхватил её за плечи. Девушка дрожала. По её щекам катились слёзы, смешанные с кровью.
- Ты… взял его, - выдохнула она.
- Да, - коротко ответил ей, не став говорить, какую цену за это заплатил. Наверняка она и сама догадывалась.
Мы выскользнули обратно в подвал, и в тот же миг щель между мирами начала схлопываться. Арина рухнула бы на камень, если бы я не успел подхватить ее второй раз. Меч был тяжелее, чем казался, и в нём чувствовалась древняя, огромная сила, способная сокрушить любого врага.
Мы вышли из межпространства в тот самый момент, когда дверь в подвал открылась, и вошёл Кудеяр. Теперь он был уже не тенью и не слухом. Перед нами стоял высокий мужчина в тёмной дорогой одежде, со спокойным, холодно-вежливым лицом, присущем человеку, который привык распоряжаться чужими жизнями. И в его глазах уже светилось то, что невозможно было спутать ни с чем – древняя голодная пустота.