— А кто у вас так сильно отличился?
— Первый носитель этого титула, — с нескрываемым почтением произнёс египтянин. — Его звали Перун, или по-нашему — Фараон. Он только недавно умер. Он нам и задал эту задачу.
— Ого! — удивлённо произнёс один студент. — Это значит, что сейчас четыре тысячи пятисотый год до новой эры! А его отца как звали?
— Соварох! — удивлённо ответил египтянин. — Он научил нас земледелию и ремёслам.
— Сварог…, - выдохнул тот самый студент. — Точь-в-точь, как описано в летописях. Обалдеть! Ребята, мы в середине пятого тысячелетия до новой эры, в Древнем Египте! Обалдеть!
Теперь уже студенты дружно выпучили глаза на египтян и смотрели на них, не отрываясь. Первой опомнилась Настя. Она встрепенулась, словно выходя из какого-то тяжёлого сна, и резко произнесла:
— Что нужно делать?
Но пока никто ничего делать был не готов.
— Умерший фараон построил наше государство. И сделал он это так, — с некоторым опасением стал излагать египтянин.
Он рассказал, что фараон определил во власти три направления. Первое — закон. Второе — исполнение. Третье — суд. Он назвал эти направления ветвями. Себе фараон взял две ветви — закон и суд, а исполнение возложил на своих подданных, к которым относились и эти два египтянина. При жизни правителя всё шло хорошо. Но царь Перун сказал, что через некоторое время надо будет ещё кое-что сделать.
— Царь Перун сказал, что надо будет найти еще семь ветвей, и тогда наше государство расцветёт, — закончил свой рассказ египтянин.
— А мы-то откуда знаем где искать эти ваши ветви?
— возмущённо насмешливо спросил один из студентов
— Мало ли что ваш царь вам наговорил!
Но египтяне его не слушали. Они даже не обратили на него никакого внимания — словно юноша для них попросту не существовал или был самым настоящим пустым местом. Хотя, справедливости ради, следует признать, что студент сказал правду — ни о каких ветвях власти, да ещё в количестве семи штук или единиц наши путешественники вообще ничего не знали.
На этом фоне снова возникла какая-то заминка, но египтяне не нервничали и не проявляли никакой обеспокоенности. Они просто стояли и смиренно ждали решения Насти.
А девушка с каждой секундой всё больше осознавала, что отвертеться ей не удастся. Она уже поняла, что придётся эти ветви искать. Да, и, кроме того, очень было интересно своими глазами посмотреть на тот самый Древний Египет, о котором столько всею понаписано.
— Мы согласны! — наконец решилась она, и египтяне заметно обрадовались. — Но во дворец мы едем все.
— Конечно, конечно, — согласились хозяева страны: они и не думали нарушать устои гостеприимства.
У нас места хватит всем! И еды тоже. Живите в своё удовольствие.
Идти во дворец пришлось пешком — до того времени, когда египтяне стали закупать колёсные повозки у гиперборейцев, оставалось ещё ровно две тысячи лет.
Вообще Египет пятого тысячелетия до новой эры поражал с одной стороны своей примитивностью, а с другой — своей развитостью. Просто эти сравнения надо применять к разным сторонам этой египетской жизни.
Если сравнивать Египет пятого тысячелетия с другими городами Востока, то североафриканское государство прилично выигрывало. По крайней мере те его жители, которые обитали вдоль реки Нил. Здесь и земледелие прилично развилось, и ремёсла. Местные умельцы делали весьма передовую для того времени керамическую посуду и расписывали её незамысловатыми геометрическими узорами.
Если же сравнивать этот Египет с параллельным ему во времени Русским государством, находящимся к северу от Чёрного моря, то определённо выигрывало последнее. И определяющими здесь стали не какие-то политические предпочтения, а то, что в Южной Руси в это время уже умели обрабатывать медь и её сплавы, научились выделять золото. А Египет эти умения освоил лишь через две — три тысячи лет.
Это всё студенты знали из курса археологии.
Но всё равно в Египте было замечательно. Золотые пески так разукрашивали воздух, что казалось, будто бы ты дышишь испарениями драгоценного металла, и они воспринимаются не как опасность, а как некая награда, данная человеку высшими силами за то, что он поселился в этих богом же проклятых песках.
— Середина пятого тысячелетия говоришь? — переспросила Настя того студента, который озвучил такую датировку.
— Если этот Фараон действительно на самом деле Перун, то летописи говорят, что Громовержец жил с середины седьмого по середину пятого тысячелетия до новой эры.