— Солнце жжёт. Стою в пустыне на одной ноге без глаза… Негритянка! Зад и вымя!.. Вдалеке бежит… Зараза…
Вселение во Вселенную
— …Если говорить о Боге…, - задумался Вейзель, вспоминая детали хорошо известного образа и подбирая подходящие слова для его более точного описания, — это мыслящая Вселенная…
— Об этом говорил и Циолковский, — согласился старец Кулик, — предполагавший, что Создатель не имеет человеческого образа.
— Но Творец способен воплощаться в любой лик, — в свою очередь согласился Вейзель. — Его возможности неограниченны.
— Однако случаи, когда бы возникла такая необходимость, нам не известны.
Коллеги некоторое время молча смотрели друг на друга. У каждого из них свои мысли роились в голове. 11о высказать их вслух не успевал ни тот, ни другой. Молчаливый спор продлился некоторое время. Наблюдая за выражениями лиц этих спорщиков, зрители каким-то образом всё понимали без слов.
Интуитивно каждый давно уже пришёл внутри себя к тому заключению, что лично для него Бог и есть та самая мыслящая Вселенная. Старцы только озвучили эти сокровенные мысли каждого.
Но если это так, тогда получается, что весь наш мир есть продукт вычислений какого-то неимоверно огромного и мощного компьютера! А мы в этом мире являемся не более чем информационными образами! И существуем только в пределах неких вычислений!
В таком случае человек ничем не отличается от числа. Он точно так же, как обычный сигнал, может перемещаться в пространстве. И точно так же, как электромагнитная волна в обычном радиоприёмнике, может материализоваться в любом понравившемся ему месте. Но в пределах не перестающего работать компьютера под названием Вселенная.
Сможем ли мы, являясь всего лишь набором битов этой суперЭВМ, из самого её нутра умудриться рассмотреть её же саму, но только снаружи? Не проще ли нам, чтобы это осознать, проделать аналогичный эксперимент над любым битом своего персонального компьютера? Заранее зная, что ответ будет отрицательным…
Растерявшийся Антон, не успевший вовремя схватиться за логическую нить профессорских рассуждений, явно заскучал. И из-за этого он перестал реагировать на процесс. Юноша повернулся к Насте и, как бы даже жалуясь ей, спросил:
— Всё-таки как-то они лихо с физики в религию перепрыгнули?
— Ага. — согласилась Настя и, желая вернуть Антона к теме представления, вроде как неуверенно спросила:
— А может и правда венцом физики является Бог?
Это было несколько неосмотрительно со стороны девушки. Антон посмотрел на Настю так, как будто она только что забила позорнейший гол в свои ворота. Он даже хотел ей сказануть что-то очень крепкое. Но сдержался. Просто молча отвернулся и опять принялся слушать пустой бред полусъехавших профессоров.
Настя, только что намеревавшаяся всё-таки взять Антона за руку, поняла, что её выстрел ушёл в «молоко», и теперь момент стал опять не подходящим.
Она с сожалением вздохнула и оставила свою руку гам, где та и находилась — на подлокотнике. Настя бросила быстрый взгляд на Антона, отметила, что тот серьёзно надул на неё губы, вздохнула снова и гоже обратила свой взор в сторону сцены.
— Как церковь относится к учёным, которые под существование Творца подводят «научную базу»? — наконец прервал молчание старец Кулик.
— Несколько лет назад Ватикан обратился к знаменитым учёным с просьбой научно доказать существование Создателя. И поскольку такого доказательства не знает никто, таких работ Папе Римскому поступили единицы.
— Вы правы: задача из наисложнейших. Но всё- гаки есть те, кто её разрешил. И я с удовольствием зачитаю вам одно из таких обращений, если вы, конечно, не против?
— Как я могу быть против? — удивился Вейзель. — Читайте, коллега! Читайте!
— Читаю! — деловито отозвался старец Кулик.
Он взял лист бумаги с написанным на нём текстом, встал против света и торжественным голосом принялся декламировать:
— «Папе Бенедикту XVI. 19 июля 2006 года. Ваше Святейшество! Зная Вас как чрезвычайно мудрого прогрессивно мыслящего человека, который чутко откликается на всё новое, включая явления светской жизни, осмелюсь просить Вас принять в дар две мои монографии. Базовые постулаты новой фундаментальной науки, изложенные в этих книгах, объясняют многие явления, которые не так давно были предметом спора между наукой и религией, и кладут конец этому противостоянию. Мне чрезвычайно важно знать Ваше личное мнение о моей новой информационной концепции мироздания. Я также осмеливаюсь просить Вас дать Вашу собственную оценку моего скромного труда». И подпись «Искренне Ваш». Вот такое письмо!