Чудище в ужасе посмотрело на свою руку. Потом на студентов. Новая волна ненависти и злобы стала разгораться в его глазах. Его хвост стал нервно дёргаться из стороны в сторону, снося всё, что попадалось ему на пути. Чешуя на загривке вздыбилась, и чудище стало готовиться к новому удару.
— Гордость и чувство собственного достоинства ведут к духовному росту гордящегося собой человека. К целеустремленности. К желанию развиваться и преумножать свои знания, — сообразил второй студент. — И по всему этому к желанию быть оцененным по заслугам.
Студенты застыли, ожидая, что у чудовища отвалится и вторая рука. Но этого не произошло. Чудище взмахнуло хлыстом и ударило говорящего студента.
Он распался на миллионы искр, а остальные застыли в ужасе от происходящего.
Казалось, что в параличе они простояли целую вечность. В мыслях боролись между собой всевозможные версии, но ни одна из них не побеждала.
Настя, едва выскочив из охватившей и её паники, нервно прошептала Антону:
— Нельзя повторять то же самое, но другими словами. Такое доказательство не действует на чудовище!
— Ты права, но я пока не знаю, что придумать, — нервно ответил Антон, пытаясь держать себя в руках.
— Убивая в себе гордость, человек превращается в покорную скотину, готовую терпеть унижения, притеснения, неудобства и даже насилие, — неожиданно произнёс другой студент.
Он бесстрашно подошёл к опешившему чудищу и прямо ему в морду предъявил:
— А вот это уже есть грех! И, более того, убеждения типа «надо смириться» являются обманом, ибо они используются пастырями как средство доведения до этого греха. Не надо терпеть! Не надо унимать свою гордыню!
Только что бешено носившийся над головами студентов хлыст выпал из ослабшей руки чудовища, а сама рука отвалилась. Чудовище стало орать диким воплем. Было видно, что ему нестерпимо больно. Римские солдаты скалились от удовольствия созерцания мучений, а по ошалелому взгляду монстра было понятно: он не привык находиться в роли избиваемого.
— Смотри, как орёт! Он даже не понимает, что с ним происходит! Видимо, все предыдущие схватки для него окончились полной победой, — прошептала Настя. — Если мы хотим выжить, нам надо торопиться.
— Гордись тем, что ты — это Ты! — выкрикнул Антон в сторону вопящего чудища. — Только осознавая свою исключительность и свою значимость, человек может быть свободен духовно и чист внутренне.
И третья рука отвалилась у чудовища. Крик, который вылетел из пасти монстра, казалось, даже потряс звероподобных римских солдат — они сделали полшага назад и почти присели на корточки.
— Не унижаемый не может завидовать свободе другого. Гордый не может насиловать другого, ибо уважает всякого. Гордый не может воровать, ибо уважает труд всякого и имущество от него. Отсутствие гордости ведет к греху зависти, — произнёс другой студент, и четвёртая рука отвалилась у чудовища.
А Антон тем временем продолжил:
— Видно, что христианство, убивая гордость или гордыню в человеке, ведёт его к совершению греха. Ибо униженный всегда завидует свободному. Ибо униженный всегда желает отомстить за испытанное унижение. Ибо униженный врёт себе, что унижения оправданы. Христианство взращивает в человеке дьявола, культивирует в человеке ад.
— Не уважающий себя ничтожен перед Богом, — ещё один студент озвучил очередное доказательство, и пятая рука отвалилась у чудища. — Богу нужен каждый человек, а не стадо смиренное.
После последних слов чудище, только что буквально умиравшее от ран, боли и мучений, вдруг перестало кричать и корчиться от боли. Потерянные только что руки немедленно выросли. Вся сила вернулась к монстру. Он выпрямился и встал в полный рост, производя настолько ужасающее впечатление, что некоторые ребята просто закрыли лица руками в ожидании предстоящей расправы. А другие, как заворожённые, не отрываясь, смотрели на него.
— Ваша победа! — раскатисто произнёс монстр и стал покрываться искрами, блёстками, мелкими и крупными огоньками.
— Цените себя и уважайте себя! Ибо никто кроме вас не позаботится о вас ни в этом мире, ни после вашей смерти. Каждый должен отвечать за свою жизнь сам! Не надо надеяться, что за тебя твою жизнь проживёт кто-то другой! У каждого своя жизнь! А у Бога — своя, божья, и своя задача — не равная решению твоих житейских проблем.
Пока монстр это говорил, он успел лишиться своего отвратительного вида. Теперь перед ребятами был статный великан. В одной его руке был посох из искрящейся молнии, а в другой великан держал вожжи, уходившие прямо в небеса.