Из неба как подвижный разводной мост выкатилась сияющая радуга. По ней спустилась сверкающая разноцветными ионами конная тройка. Один конь был сивый, другой — бурый, а третий — каурый. Великан вскочил на телегу, грянул на всю округу раскатистым громом и умчался вверх по радуге.
Студенты продолжали стоять, раскрыв свои рты. Они смотрели вслед удаляющей тройке. Потом, когда радужный мост исчез совсем, они обернулись, чтобы рассмотреть римских солдат. А там, где ещё мгновение назад были эти звери, стояли кусты калины и красными гроздями, как налившимися кровью глазами, недобро сверкали в сторону студентов.
К студентам на середину сцены вышел старец Кулик. Он посмотрел вместе с ними на удалившуюся радугу и задумчиво подытожил:
— Мы же не вмешиваемся в дела бактерий. Мы же не перестраиваем атомы и молекулы. Они устраиваются сами. Так и Бог! Он занимается предначертанным только ему. Не жди в нём поводыря. Но знай, что Он может вмешаться в твою жизнь, когда ему это потребуется. Если ты устремлён вверх — ты сможешь это сделать. Если ты камень на шее Бога — Он обрубит связь, тяготящую его.
Глава 8. Последствия
«Судьбоносные встречи порождают не менее судьбоносные следствия».
«В мире причины и следствия все совпадения подозрительны».
«Последствия великих событий неисчислимы».
Очищение
Воцарилась некая идиллия: профессоры продолжили свою лекцию, а студенты им прилежно внимали.
Неожиданно Антон, сидевший до этого рядом с Настей вполне себе спокойно, рванулся со своего места на сцену. Настю поразили его полные решимости глаза. Да и весь его облик говорил о крайней степени решимости. Пока Настя его рассматривала и пока все его провожали вопросительным взглядом, Антон добрался до сцены, осмотрелся и принялся возводить баррикаду.
— Молодой человек, — спокойно отреагировал Вейзель, — поясните нам, пожалуйста, что вы сейчас делаете?
— Революция! — чётко обозначился студент, снял рубаху и продолжил возводить баррикаду.
Постепенно он натаскал всякой всячины, и воз уже на сцене появилась куча из каких-то вещей. Куча получилась почти в человеческий рост. Удивительней всего было то, что ни одной из этих вещей ранее на сцене не было: Антон материализовал, или, проще говоря, создал каждую из них из ничего.
И здесь со всей очевидностью юноше пригодился тот опыт, который он получил при строительстве спичечной вселенной. Кстати, рядом летала та самая божья коровка Божа и пыталась пискляво подсказывать Антону.
Все студенты и оба профессора продолжали смотреть на действующего Антона с полным непониманием. А Антон, в свою очередь, не обращал на них никакого внимания и продолжал строить свою «баррикаду».
Прошло некоторое количество времени. Антон выдохнул и удовлетворённо сказал:
— Успел…
В этот момент с дальнего конца сцены медленно появился танк. Он испускал чёрные клубы недосожжённой солярки и, громыхая траками, двигался в направлении Антона.
Зрители перестали совсем что-либо понимать.
На секунду лязг гусениц прекратился, и танк выстрелил. Всем показалось, что снаряд почти не летит. Он перемещался, как в замедленном кино. Студенты и профессоры смогли досконально изучить особенности его полёта. И это длилось очень и очень долго.
В конце своего полёта снаряд ударил по баррикаде Антона и разнёс её на атомы. От только что возведённого укрепления не осталось ничего.
Только Антон стоял посреди сцены без каких-либо защитных приспособлений. Танк тоже остановился. Из него вышел известный крохотный мужчинка в комбинезоне и танкистском шлеме.
— Дима! — радостно и алчно крикнула Нона, одновременно удивившись появлению своего ухажёра, а также демонстрируя окружающим, что у неё всё в порядке с мужским полом.
Мужчинка коротко посмотрел на неё, положил свой коммуникатор на броню, рядом пристроил ещё какой-то телефон. Дима взял закреплённый на броне меч и направился к Антону.
Пока Дима шёл, танк трансформировался и превратился в огромную «стопку» аккуратно разложенных купюр. Стало ясно, что назад на этом «танке» Дима уже не поедет.
Антон следил за мужчинкой. Он смотрел, как тот смешно тащил за собой большеватый для него меч и пытается сделать устрашающую гримасу на лице «маменькина сынка».