— А мимо пробегала кошка. — произнесла свою реплику Кошка. — Здоровая, лохматая. Может, она мышку ловила. А может просто так — играла с солнечным зайчиком. Весёлая она была! Счастливая!
— Как по команде блохи прыгнули на неё, — понизив свой писклявый голос и сделав его комически «страшным» и «ужасным», произнесла Блошка. — Блошки решили: вот он их дом и их стол. Удача! Кто успел, тот и запрыгнул.
— Кошка даже и не заметила вовсе поселенцев этих новых, — сказала Кошка. — А зря! Чуть погодя, её тело стало чесаться: то за правым ухом, то за левым. Пришлось, скрести себя когтями, зуд унимать. Сначала эта беда немного доставляла хлопот весёлой кошке. Ну, почесалась, мало ли что.
Примитивная игра актёров так вколачивала образы в сознание зрителей, что многие из них застыли в каком-то непонятном ступоре. С бутербродов предательски быстро стала сползать разомлевшая колбаса, а подтаявшее мороженое, потеряв все свои прежние формы, стало высматривать себе место на паркетном полу, куда уже скоро собиралось и плюхнуться.
Настю реально передёрнуло. Она чуть не выронила своё мороженое. Антон несколько покровительственно посмотрел на неё и успокаивающе улыбнулся.
— А блохи тем временем наелись сытно, — порадовалась за сказочную родню Блошка, попутно поглаживая свой надувшийся животик. — И собрались на новое совещание — обсудить тех недотёп, которые не допрыгнули до вкусной еды и тёплого дома. А заодно блохи присмотрелись друг к другу, да и начали плодиться и размножаться в соответствующих новому раю темпе и количестве.
После этих слов на сцену выбежала какая-то кукла с барабаном и весело несколько раз в него ударила, как бы отмеряя первый акт этой незатейливой комедии.
— Детки-блошки пошли шустрые и прожорливые, — продолжила Блошка, приняв теперь степенную и довольную жизнью позу. — За этими блошками другие. И так далее. Плодились они. Корма и тепла хватало.
— Вот только Кошке почему-то совсем перестало нравиться регулярное почесывание, — сообщила Кошка. — Да и когтями своими острыми она себе уже всё порядочно расчесала.
После этих слов наступила короткая пауза. Она быстро затянулась прозрачнейшей тишиной. И среди этой тишины звук всё-таки сползшей с бутерброда и шмякнувшейся об пол колбасы, повторенный три или четыре раза, показался чуть ли не выстрелами из охотничьего дробовика.
Настю опять передёрнуло. Она представила кошку, всю истерзанную, искусанную, с расчёсанными боками. Стало противно. Мороженое уже не елось. «Толстокожий» Антон теперь уже почти издевательски посмотрел на Настю и практически смеялся:
— Это же сказка!
— Да, всё понятно, — содрогнулась Настя, совершенно без аппетита рассматривая мороженое. — Но…
— А блохи тем временем расплодились и стали кошку делить, — с явным удовольствием продолжала рассказывать Блошка. — Одной блошиной семье досталось место у ушей. Другой — на животе. Третьей — ещё где-то. А последней — около хвоста. Понятно, им, последним, такое место не нравилось. Но что делать, больше мест свободных для кормления не было. Смирились, бедные. Остальные их жалели, конечно. поделиться своим местом никто не хотел — самим было мало. Да и семьи стали увеличиваться — кто знает, ещё и с голоду могут помереть.
Блошка сделала небольшую остановку и комично вздохнула:
— Да, тяжёлая жизнь была у наших блох. Корм приходилось добывать каждодневным трудом — не во всяком укусе сочилась вкусная кровь. Некоторые укусы попадали кошке в вену — а там не та кровушка, тёмная. Некоторые же укусы вообще не давали крови. Только зря блохи силы тратили да зубы стачивали. В общем, тяжёлой жизнь у них стала.
Блошка опять сделала перерыв и снова очень длинно и чрезвычайно душераздирающе вздохнула:
— Ну, ничего, привыкли. Смирились. Трудились: кусали, сосали, ели. Питались. Плодились и размножались.
— Но кошке почему-то это не нравилось, — с явным удивлением и появившейся в голосе агрессивностью сказала Кошка. — Всё чесалась она и чесалась…
— …Мешая голодным и трудолюбивым блохам, — разозлилась в ответ Блошка. — Будя их маленьких деток-блошек. Но что делать? Блохи мирились. Плодились и размножались.
— Я бы кошку помыла специальным мылом, — в очередной раз передёрнувшись, прокомментировала Настя. — И никаких блох не стало бы. А то совсем кошечку заели.
— Ага, — согласился Антон, понимая, что такой вариант, видимо, был бы единственным.
Снова вышел сказочный барабанщик и прогремел, очевидно, третий акт.
— В конце концов, так блохи кошку облепили, — сказала Блошка, — что некоторые из них, забывая крепко держаться, падали на землю и не успевали забраться обратно. Сородичи их жалели и в отместку за насильно депортированных родственников ещё злее кусали кошку. И вот так, шаг за шагом, научились блохи кошкой управлять. Они разделились на касты: одни — попроще, другие — поважнее. А самые мудрые из них и самые посвящённые, пробираясь к кошкиным ушам, кричали ей свои указания. Таким героям доставалась самая вкусная кровь и самое тёплое место на геле кошки.