Нона категорически не стала замечать своего ухажёра. Она, почти любя, смотрела на только что спасшего ее Антона и не спешила выходить из его объятий.
Но, заметив коробочку, она сделала три шага навстречу кавалеру и протянула ему левую руку.
— Дима, я чуть было не ушла от тебя к другому! — предъявила Нона своему мужчинке, следя за тем, как он одевает ей колечко на палец.
— Пришлось срочно утверждать программу финансирования обеспечения повышения темпов дополнительной толерантности, — объяснил он происхождение камня и только что подаренного кольца.
Нона благосклонно подставила щёку для поцелуя. Дима едва коснулся её губами. Они вскарабкались на заднее сидение внедорожника и умчались. За всё время мужчинка не удостоил взглядом никого, кроме Ноны.
Антон ещё долго улавливал вдалеке наглые всплески «мигалки». Он отошёл к стене башни и прислонился к ней спиной. Сердце его разрывалось. Антон окинул ненавистью башню и всадил в неё все удары, которые приготовил для Димы.
Ребята смотрели на него молча.
Настя стояла неподалёку, но подходить не хотела. Её тошнило…
Золотая пыль
— Ну почему одним всё, а другим ничего? — рассыпался на вопросы Антон. — Почему у этого дохляка всё самое лучшее? Почему у него столько денег? Откуда?
— Тебя интересуют только деньги этого чиновника? — уточнил Вейзель. — Или ты хочешь понять причину поведения Ноны?
— Было бы у меня столько денег, была бы и Нона, — нервно кинул Антон.
— Слепое повиновение деньгам и золоту культивировано четвертью человечества. Так уж устроен Мир, — произнёс задумчиво Вейзель, накрывая Антона по-отечески заботливым вниманием. — Две тысячи лет назад родился Золотой демон и опустил на землю христианство. Утверждая, что золото надо любить, что оно приближает к власти, демон пытается нас убедить, что власть приближает к Богу. Ради золота христианство уничтожало цивилизации. Ради золота последователи демона ввели Инквизиции, которыми убивали и убивают миллионы людей. Этому потоку крови нет истощения.
— Я всё это знаю. Мне жаль и индейцев, и всех тех, кто погиб от рук инквизиторов. Но вам же отчётливо было сказано — толерантность. Они повышают темпы толерантности, — отмахнулся Антон.
— За подобные «заслуги» в человекоубийстве убийц величают христианскими «великими полководцами». Это и Александр Македонский, и Наполеон, — ответил старец Кулик. — Были попытки представить в качестве мессии Гитлера. Некоторых убийц сделали святыми.
— А давайте спросим у убиенных ими! — предложил Вейзель, и тут же разверзся пол сцены, и оттуда вылетело огромной множество истлевших и полуистлевших трупов. Они частично расположились на сцене неожиданно потревоженной толпой. Но в виду огромного количества хвост этой «очереди» протянулся далеко к горизонту.
Старец Кулик некоторое время всматривался в эту очередь, ожидая, пока это мёртвое воинство успокоится. Казалось, что он пытается рассмотреть каждого. А потом, обращаясь к этой очереди, громко спросил:
— Так ли велики эти полководцы?
— Ничтожны! — коротко и ясно прозвучал мощный ответ «очереди», сказанный в унисон миллионами голосов.
— Что им было нужно от вашей пролитой крови?
— Убийство!
— Может, они хотели завладеть вашим золотом и вашим богатством? — продолжил спрашивать старен Кулик.
— Нет! Они — обыкновенные убийцы!
— Может, им нужны были ваши земли?
— Да! Они — обыкновенные захватчики!
— Им нужны были ваши души?
— Да! Но мы не отдадим наши души этим святым! — мощно выкрикнули почившие.
А старец Кулик добавил:
— Не сожрать им, «святым» и «великим», награбленного! Не унести с собою в могилу ни грамма золота вашего! He насыпать золотую гору! И с её вершины нс трясти Бога за бороду!
— Нет! — громко и резко выкрикнули покойники и исчезли.
Только тонкие струйки праха ещё некоторое время ползали между ног Вейзеля и старца Кулика, видимо, не сразу отыскав дорогу в потусторонний мир.
— Корысть — тяжкий грех, — в полном разочаровании наблюдая за змейками праха, произнёс Вейзель.
— Почему такое случается? — спросил его Антон.
— Вырастая в нищете, терпя унижения и питая ним грех насилия, — выдохнул Вейзель, — вчерашние павшие духом брали в руки меч и становились убийцами, надеясь на почве ненависти вырасти до безгрешного. А более греховные росли до Бога… Как им казалось. Но вырастали всё-таки в дьявола…
— Наполеон сгнил давно. Жертв его не расспросишь о «великих» «подвигах» кровопийцы. Гитлер был недавно, — поддерживая коллегу, продолжил старец Кулик, потом, немного поразмыслив, добавил: — Всегда родится очередной кровопийца.