— Это что у тебя!? Как это камешки п…, ве…, скачут у тебя в ладошках! Они что — живые!
— А ну вас! Это магнитики из моторчика от игрушки — отмахнулся тот мальчик, который не спорил до этого.
— …Скороговорки!.. — победно подытожил спор мальчик из той страны, где лошади бегают с рогами и зовутся оленями.
Вейзель хлопнул в ладоши, и студенты вмиг очнулись. Почти все из них находились на своих местах и снова, мало что понимая, криво улыбались друг другу. Только три юноши и одна девушка, очнувшись, с удивлением обнаружили себя сидящими на полу в самом центре сцены…
Платонические беседы
— После того, как выдающийся древнегреческий мыслитель и философ Платон придумал понятие «материя», исследователи устройства мира окончательно запутались, — улыбнулся старец Кулик, провожая и и лядом четверых отважных спорщиков.
Они расселись по своим местам, и остальные почти тут же потеряли к ним интерес, переведя всё своё внимание на старца Кулика.
— Хотя и стали послушно материалистами, — насмешливо продолжила Настя многообещающую мысль старца Кулика.
Настя поняла, что те четверо студентов очень просто и слишком откровенно попались на гипнотическую уловку. Видимо, они не были устойчивыми к воздействию гипноза. А она, раз она не попалась в те же сети, видимо, устойчива. Это вселило в Настю дополнительную уверенность и даже некоторую отвагу и общении с таким сильным гипнотизёром, как старец Кулик. Поэтому она добавила:
— Я бы хотела это обсудить с Платоном. Но. к сожалению, понимаю, что это сделать невозможно…
…Находясь во внутреннем садике дома, в котором жил древнегреческий мыслитель, Настя с интересом рассматривала ветви винограда, которые перепутались так, что получилась своеобразная крыша беседки. Через это решето проникал рассеянный солнечный свет, ослабленный из палящего до приятно согревающего. На столике стоял сосуд с разбавленным вином, и в керамической чашке чахли в тени подсохшие фрукты.
Платон поправил традиционную греческую «простынь», которой он был обмотан вместо привычном для нас одежды, и улыбнулся в ответ на слова старца Кулика и Насти. Он быстро сориентировался и стал проникаться неожиданным общением.
— По определению нашего уважаемого Платона, материя — это?.. — начал старец Кулик и жестом показал Платону, что тому надо продолжить определение.
— …Материя — это лишённый качеств субстрат или материал, из которого могут быть образованы тела любой величины и очертаний, — помпезно закончил Платон.
Все восторженно похлопали ему. В ответ Платон театрально поклонился.
— Вот пример вашей мнимости, о которой вы чуть позже с другом будете говорить, — продолжил Платон.
— Чуть позже? — удивилась Настя.
— Да, — подтвердил Платон. — И мы с вами ещё к этому непременно вернёмся.
Настя удивилась тому, что Платон с лёгкостью оперирует образами из, естественно, ещё не случившегося будущего.
— Но если говорить о том, как на самом деле оно было, то смею вас заверить, что я ни о какой материи не рассуждал, — признался Платон. — Я существовал себе спокойно среди звёзд. А вот некоторым вашим людям зачем-то понадобилось именно меня вытащить из спокойного звёздного поля и втиснуть в беспокойное поле вымышленной истории.
Настя снова удивилась, хотя и предыдущее удивление ещё не ослабло. Если чуть раньше она была смелой и разговорчивой, то теперь Настя по большей части молчала и лишь внимательно следила за происходящим. Она понимала, что происходит что-то непонятное, но понять, что именно, никак не могла.
Настя решила почерпнуть помощи у старца Кулики, но он вообще никак не отреагировал ни на саму ситуацию, ни на странности в словах Платона.
— Но теперь-то вы среди нас! — ответил Вейзель, казалось, совершенно не вникнув в слова Платона; присоединяясь к компании и улыбаясь, он добавил: — Нам и нести теперь ответственность за «ваши» не ваши мысли.
— Это ещё почему? — искренне удивился Платон. — Я нс проявлял стремления стать исторической личностью. Это всё вымыслы заинтересованных писателей, которые из астрономических мифов создали ложную историю Земли.
— Лживые историки — это вопрос будущего. А ваш ответ нужен прямо сейчас. И нужен он потому, что. приняв материальность мира за единственно правильное описание устройства мира, материалисты принялись клеймить своих противников и навешивать на инакомыслящих учёных всевозможные уничижительные ярлыки, — пояснил Вейзель.
— Понятно, — с театральной горечью отозвался Платон. — Это всегда так. Как только что-то новое, так сразу же обязательно клеймить старое.