— Основоположник и сформулировал постулаты Организмики, — добавил старец Кулик. — Это произошло 23 ноября 2002 года. Это и есть день рождения науки.
— Прекрасно! — ответил Платон. — Но эту часть я как-то пропустил. Можно ли услышать эти самые постулаты?
— Три постулата. Все три — системные. Соединённые в понятийное кольцо, — принялся объяснять Вейзель. — Первый — всякий организм состоит исключительно из информации о взаимодействии информаций. Второй — одна матрица определяет один организм. Третий — всякий организм является составной частью организма более высокого уровня. Вот так всё просто!
— Просто, да не совсем, — заспорил Платон. — Я отмечу, что в грех строчках зашифрован весь возможным алгоритм, которым располагает жизнь. Это — мастерство! А кто это сделал?
— Да, — отмахнулся Вейзель, — основоположник…
— Зря вы так с лёгкостью отмахиваетесь, — посетовал Платон. — Я бы хотел встретиться с этим основоположником. Поговорить с ним.
— Нет ничего проще! — ответил Вейзель, и в ту же минуту к компании присоединился основоположник Организмики…
Перемещение во времени
В этот вечер Андрей в спокойной домашней обстановке работал над романом «Душа механизма». Описание сюжета встречи Эйна Вейзеля, старца Кулика и Насти с Платоном захватило его полностью.
Андрей почти ощущал горьковатое дыхание Средиземного моря и слегка удушливый зной скоропостижного греческого вечера. Писателю было интересно наблюдать за тем, как смоделированные литературными смыслами профессоры беседуют с известным мифологическим учёным, как они ему старательно «разжёвывают» фрагменты нового мировоззрения.
По отношению к персонажам и сложившейся с ними ситуации Андрей ощущал себя существом внешним. То есть он как бы смотрел на них в чудесный микроскоп времени, понимая, что рассматриваемые им персонажи его самого совсем не видят.
С точки зрения нового мировоззрения это означало только одно: в пространстве расстояний Андрей находился с ними в одном и том же уровне, но был разнесён с ними в этом пространстве на несколько тысяч километров. Но, главное, что и в пространстве времени ситуация была аналогичной: Андрей был разнесён на пару тысяч лет с персонажами разговора с Платоном и сам Платон.
«Им ко мне не явиться, и мне к ним не попасть», то ли с сожалением, то ли с радостью раздумывал писатель над этой ситуацией. И эти мысли так бы и не разрешились, если бы…
В тот момент, когда Платон изъявил желание поговорить с основоположником, Андрей размышлял нал очередной красноречивой строчкой и сначала просто не заметил смены обстановки. Однако, оказавшись в непосредственной близости от беседующей компании, постепенно стал понимать, что что-то произошло. Окончательно к реальности его вернул голос старца Кулика:
— Андрей! Позвольте вас поздравить с мягкой погадкой, — посмеиваясь, произнёс он. — Тут с вами уважаемый Платон хотел поговорить. Вы не против?
Основоположник стоял посреди компании на заметно дрожащих ногах, он никогда ещё с такой скоростью не перемещался ни во времени, ни в пространстве.
«О какой мягкой посадке может идти речь, если и взлёта-то никакого не было? — лихорадочно соображал основоположник. — Да и вообще, в каком мы сейчас времени находимся? И в какой реальности? Или, может, в каком-то мнимом пространстве?»
Окружающие молча следили за тем, как основоположник трудно собирается с мыслями и медленно приходит в себя, и как сложно ему даётся временная акклиматизация.
— Видимо, первый раз, — прокомментировал Вейзель с заметной долей сопереживания в голосе.
Сложно было понять где он сейчас находится.
Сначала Андрей взял какой-то фрукт из вазы на столе. Он ощутил твёрдость и упругость оказавшегося и руке тела. Потом писатель откусил этот фрукт. It куса не понял, но фрукт был реальным.
«Мы находимся в реальности, — сделал вывод основоположник. — А как узнать время? По часам? Нет!»
Мы где? — наконец произнёс вслух основоположник.
— Здесь, — ответил ему Вейзель, совершенно не стремясь как-то поиздеваться над писателем. Но получилось именно так.