— У вас прекрасно получается! — восхитился Вейзель.
А Платон продолжал:
— Следует отметить, что с позиции Организмики естественным образом объясняются и дао, и сат, и тянь, и брахман, и хаос, и материя.
— Как это? — снова удивился Вейзель.
— Например, хочешь получить сахар? — принялся объяснять Платон. — Тогда соответствующим образом организуй определённое количество углерода, кислорода, водорода.
— Это теперь знают все, — согласился Вейзель.
— Да. — продолжил Платон, — но перед этим получи углерод, кислород и водород, организовав соответствующим образом определённое количество протонов, и электронов.
— А перед этим организуй кварки так, чтобы получилось нужное количество протонов, электронов, — продолжил Вейзель.
— А из чего организовать кварки, мы пока не знаем, — с сожалением добавил Платон.
— Вы знаете про кварки? — удивился Вейзель.
— Нет! — признался Платон. — Просто вас послушал.
— Но всё равно, в преподавательском искусстве ним равных нет! — ещё раз похвалил его Вейзель.
Платон зардел. Стало видно, что ему нравится помыла. Как, впрочем, и любому человеку…
Но если у нас уже есть хотя бы углерод, мы можем из него организовать получение графита, угля, алмаза, — продолжил Платон. — Процессы организации структуры, то есть управляющие матрицы, будут разными, но наполнение углеродом, то есть информацией, — одно. И состоять оно будет из разных организмом — электронов, протонов.
— Всё правильно! — опять похвалил Вейзель Платона, но уже с некоторым подозрением. — Сомневаюсь я, что вы просто нас послушали и всё. Что-то уж боль но хорошо знаете предмет, и всё у вас гладко так излагается.
— Ладно, — ответил Платон. — Признаюсь, не мучьтесь. Среди звёзд учение об Организмике уже распространилось и вошло в тамошнюю, так сказать, моду. Мы уже всё об этом знаем и понимаем.
— Тогда, раз вы уже всё знаете, расскажите нам особенно интересные места, — предложил Вейзель.
— Интересные или нет, важно не это, — ответил Платон. — Важно то, что привычным понятиям Организмика дала новые определения.
— Например?
— Например, организм — любой набор информации, ограниченный управляющей матрицей, — ответил Платон. — Это главное определение.
— А информация?
— Информация — составная часть наблюдаемого организма — мельчайший организм, матрица которого в контексте поставленной задачи рассматривается как единое целое, — процитировал Платон как заправски и медалист.
— А вот ещё одно понятие, которое всё время вертится на языке, — матрица.
— Матрица организма — вид структуры определённого организма, которому должно соответствовать информационное наполнение данного организма, что-бы быть данным организмом, — снова чётко произнёс Платон.
— Как-то вы всё очень уж точно запомнили, — подозрительно спросила Настя, листая вслед за Платоном первый том Организмики и сравнивая тексты определений.
— Так мы и разрабатывали эти определения, — улыбнулся Платон.
— Как?! — удивилась Настя.
— Всем, что называется, небесным «двором», — ещё риз улыбнулся Платон.
Настя в полном непонимании посмотрела сначала на Эйна Вейзеля, а потом на старца Кулика. Оба смотрели на неё и так же, как Платон, хитро улыбались.
— И материалистические определения пришлось переопределить заново, — произнёс Платон.
— Вещество?
— Вещество — информация, упорядоченная на атомно-молекулярном уровне, — снова, как на экзамене, ответил он.
— Материя?
— Материя — набор исходных информаций, структура которых в разрезе поставленной задачи воспринимается как единое целое, — прозвучал такой же чётким ответ.
— Энергия?
— Энергия — частный случай поддающегося контролю наблюдателя процесса рекомбинации доступных информаций, — снова отчеканил Платон.
— Слушайте! — ответил на всё это Вейзель. — А ведь Настя права: возникает подозрение, не вы ли, случаем, основоположнику Организмику надиктовываете? А то мы всё его хвалим. А может надо хвалить не его, а вас?
Настя активно закивала вслед словам Вейзеля.
— Хвалите его, — ответил Платон. — Он заслужил. Ну, а наша роль — диктовать. Кстати, а кто, вы думаете, диктовал Эйнштейну теорию относительности? Кто диктовал Максвеллу его знаменитые уравнения? Неужели вы всерьёз могли предположить, что будущее рождается в умах вчерашних учёных?
— Ну…. - протянула Настя, а старец Кулик и Эйн Вейзель сделали вид, что тоже мычат.