Момент тянулся вечно, некоторые даже успели смириться с ситуацией и принялись причитать.
— Зачем меня мама рожала? — вдруг сказала та девочка, которую только что спасли.
Сначала все посмотрели на неё, как на обречённую, и измерили снисходительным взглядом. Мол, что? Сдалась? Но через секунду глаза почти всех буквально впились в неё и стали расширяться.
— Что ты сказала? — хрипло прокричал Антон.
— Зачем мама меня рожала? — изумлённо ответила девушка.
— Нет! Что ты сказала? — повторил Антон уже боксе настойчиво.
— Зачем мама меня ро…
— Рожать! — хором закричали студенты.
— Способность рожать — вот что отличает одни организмы от других! — радостно прокричал Антон и обратился к остальным: — Все согласны?
— Да! Да! — радостно закричали ребята, а Антон тем временем уверенно водрузил третью гирю в оставшуюся чашу, и все принялись с видом успешно за конченного дела ждать положительной развязки.
Но край сцены продолжил опускаться.
Антон повертел гирю в чашке, потряс её, побил но ней. Всё оказалось бесполезным.
— Неправильно, — удручённо констатировал он. Надо искать другой ответ. Хотя странно. Ведь это на верняка так. Как-то ведь организмы должны воспроизводиться!
— Некоторые сами, а некоторые кто-то другой вое производит, — стала философствовать Настя, задумчиво наблюдая за языками пламени, уже облизывающими опустившийся край сцены. — Например, телёнка корова произвела на свет, а трактор произведён вовсе не таким же мамой-трактором, а совершенно другим организмом — человеком.
— Так, так, так, — включил внимательность Антон.
— Ребята! Живей! Мы же падаем! А вы о тракторах и телятах! Делать вам больше нечего! — истерически закричала на них какая-то девушка.
— То есть, ты хочешь сказать, что один организм может произвести себе подобный, а другой — нет? спросил Антон Настю, не обращая на девичью истери ку никакого внимания.
— Примерно так, — почти равнодушно согласилась Настя.
— Так, может, вот это и есть критерий? — закричи и обрадовано Антон.
Своим воплем он изрядно напугал тех, кто перед лицом неминуемой опасности уже приступил к приятным воспоминаниям всех картин своей жизни. Ну, таете, как это описывают: перед ним пролетела вся его жизнь…
— По признаку наличия системы воспроизведения организмы разделяются на два течения — это самовоспроизводящийся и внешневоспроизводимый! Это выражается в наличии или отсутствии в организме систем, способных участвовать в создании копий своего организма. Все согласны?
В ответ прозвучала единогласная тишина. Антон обвёл всех взглядом и положил третью гирю в третью чашку со словами «третья пара критериев, или третье течение — это самовоспроизводящийся организм или внешневоспроизводимый».
Ребята так заворожено смотрели на то, как Антон клал гирю в чашку, что отвлеклись от самого важного. От того, что нужно держаться. Они разжали руки и стали падать в пропасть. Девчонки принялись пищать. Но в ту же секунду, когда Антон закончил произносить слова, сцена выровнялась, а вулкан под ней исчез. Имеете со странными весами.
Падать стало некуда. Студенты лежали на полу и держались за что-то невидимое. Прошло несколько минут, пока самые отважные из них начали отпускать невидимый поручень.
А потом все встали с пола и стали отряхивать друг друга. Кто-то даже не очень громко засмеялся. А кто- то весьма фактурно ругался. Стали искать профессора.
Но Вейзель предусмотрительно исчез.
Странный выход
Первые моменты злости и ярости быстро прошли и все помаленьку стали приходить в себя, воспринимая случившееся как захватывающее приключение, Студентам потребовалось довольно много времени, чтобы обсудить по горячим следам свои приключения.
Когда первые сливки свежих воспоминаний были уже полностью сняты, студенты вспомнили о вино и нике их переживаний. А он как-то очень незаметно появился и возобновил свою лекцию.
— Новая фундаментальная наука Организмика утверждает, что «всякий организм состоит из информации о взаимодействии информаций», — после успокоительной паузы несколько гундосо промямлил профессор Вейзель. — Так ведь гласит первый постулат?
Студенты всё ещё рассаживались на свои места Они вспоминали подробности и продолжали делиться своими впечатлениями, и вопрос Вейзеля никого не заинтересовал.
— Так, — ответил старец Кулик. — И вот вам пример!