Так повторялось при каждом эксперименте, в который уже успел погрузить ребят хитромудрый профессор. Так должно было произойти и сейчас.
— Ну, не знаю… Допустим, для начала возьмём следующее. Из определения понятий «живой» и «не живой» можно увидеть, что у живого организма и структуре имеется матрица, способная поддерживай, структуру организма в постоянном, то есть неизменном виде, — предположил Антон. — И, соответственно если такая матрица жизни у организма имеется, то та кой организм именуется «живой».
Вейзель промолчал. Он внимательно смотрел за студентами, чтобы они не разбежались, как муравьи чтобы их можно было в конце эксперимента собрать.
— Всё очень просто, — сыронизировал на это другой студент. — Найдём организм, отыщем у него матрицу, проследим её способность поддерживать то-то и то-то, и всё! Ура! Победа! Перед нами живой организм! Или неживой… В зависимости от результата.
— А что предлагаешь ты? — вступилась за Антона Настя. — Если проблемы в определении этой матрицы то ведь и над этим можно подумать.
— Например?
— Да а что «например»? Вот он пример. Через указанные в этой матрице компоненты организм распознает произошедшие в его структуре изменения. Это понятно? Понятно! Организм сравнивает эти изменения с эталоном своей структуры. Тоже понятно Дальше — если изменение оказалось таким, что стало необходимо структуру организма приводить в перво начальный вид, то организм делает это. А для определения того необходимо это или сойдёт и так организм просчитывает состоявшееся отклонение своей структуры от эталонного вида.
— То есть мы должны в организме найти такой механизм, который может повлиять на этот организм?
— Да!
— Но как?
— Так. Отыскать какую-то фигню, которая может привести организм к некоему эталонному виду. Как, например, в случае с мячиком. Ты пнул его, он деформировался, а потом этот самый мяч внутренняя матрица привела в исходное состояние.
— И ты всерьёз думаешь, что мы отсюда поняли, что в мяче есть такая матрица?
— Ну, типа, поняли. Чего тут непонятного?
— То есть, по-твоему, получается, что он живой?
— Живой — не живой, в этом надо ещё разбираться. А сама матрица уже есть! — ответила Настя.
— Ну, и что, что матрица есть? — спросил студент. — Мы же не знаем её предназначения.
— Понятно, что, раз матрица жизни обеспечивает возврат структуры организма к эталонному виду, — пояснил Антон, — то имеются отклонения структуры организма как в меньшую по составу входящих в организм информаций, так и в большую сторону.
— То есть жизнедеятельность организма заключена и каком-то определённом интервале?
— Да. В интервале жизни.
— Это что такое?
— Интервал жизни — это интервал жизни. Это обчисть жизнедеятельности организма. Только в её пределах матрица жизни конкретного организма способна и изменять структуру организма, приближая её к эталонной, — разъяснил Антон.
При переходе на такое вот матричное мышление ситуация, конечно, становилась гораздо более понятной. Очень много для этого студенты почерпнули из фильма «Матрица», который не только дал возможность посмотреть качественную фантастику, но и еде дал привычным такое матричное видение и соответствующее матричное мышление.
Конечно, не до такого уровня, чтобы, глядя n: i матрицу, любой без труда по её значениям мог восстановить внешний облик реального тела или протекание какого-то процесса. Но в целом стало понятно, что по" каждым видимым событием или объектом «лежит- другой информационный слой, который и создаёт этот объект или это событие.
Поэтому и разговор студентов зашёл не на каких то абстрактных понятиях с непонятными формулировками, а на вполне понятном языке представления мира как структуры, состоящей из разнообразных взаимодействующих матриц.
— Что нам это даёт? В смысле познания жизни…
— Из такого подхода мы можем понять, что необходимым условием поддержания жизни в организме является исключение ситуаций, когда организм допускает изменение своей структуры больше, чем на вели чину, которая является для этого организма предела ной, — ответил Антон.
Это вполне понятно. Даже на примере того же мячика видно, что мяч остаётся мячом, если, надувая его не будет преодолён порог прочности, то есть мяч не взорвётся. А если мяч станет спускаться, то он будем оставаться мячом до тех пор, пока сохраняются ею свойства упругости и поддержания круглой формы.