Только сейчас Лейбниц понял какой вопрос его мучил на протяжении всего этого непродолжительно го знакомства. Он никак не мог понять почему эти существа, очень похожие на людей, настолько молоды Судя по задаваемым ими вопросам, они находились n.i рубеже самых передовых знаний, которые сам Лейбниц только недавно с великим трудом смог освоим. А некоторые его коллеги вообще не понимали Готфрида, когда он им это пытался втолковал. А здесь юнцы, свободно изъясняющиеся на столь сложные темы.
— И какой из этого вы делаете вывод?
— Можно произвести следующий результирующим вывод, — ответил Лейбниц. — Сфера субстанционалмных форм принципиально отличается от мира вещей соотношение двух миров лишь процедура их сопоставления: материя не составляется из монад, она результирует из них.
На сцену вышел Вейзель, представился и обратился к Лейбницу:
— Уважаемый учёный, вы не будете против научного спора между вашей Монадологией и нашей Организмикой?
— Позвольте узнать что такое «Монадология» и что такое «Организмика»? — прежде всего поинтересовался Лейбниц.
— «Монадологией» издатели назвали ваш труд, в котором вы развиваете систему монад, а «Организмика» — это концепция того, что вы назвали «органическим», то есть целым, или целостным, — пояснил Вейзель.
— Ну, что ж. Понятно, — не очень уверенно протянул Лейбниц и согласился: — Давайте переходить к спору.
— Само слово «монада», как просто слово, ничего особенно критического на свой счёт не вызывает, — начал умничать Вейзель, но Лейбниц согласно кивнул.
А вот характеристики монады стоит разобрать обстоятельно. Допустим, третья характеристика «каждая монада должна быть необходимо отлична от другой».
— Продолжайте, уважаемый, — согласно кивнул Лейбниц, поскольку ничего спорного для себя пока не услышал.
— С точки зрения Организмики возникает следующий вопрос: чем именно отлична одна монада от другой? — продолжил Вейзель.
Рядом с ним появилась доска и мел, и Вейзель принялся писать ещё и какие-то формулы:
— Выразим монаду через организм, который обозначим перечёркнутой буквой «О». Теперь дадим определение понятия «организм»: организм — любой набор им формаций, ограниченный управляющей матрицей.
Лейбниц пока стоял и молча слушал.
— Если монада «А» выглядит следующим образом
— и Вейзель написал на доске трёхэтажную формулу, а монада «В» выглядит так, — и Вейзель написал похожую формулу, компоненты которых отличались лишь индексами, — то организм «Монада "А"» не равен организму «Монада "В"».
Вейзель прервался и вопросительно посмотрел па Лейбница. Тот по-прежнему стоял и слушал, лишь сдержанно кивая. Для него это было новым, и учёному требовалось время, чтобы вникнуть в новую парадигму. А Вейзель, со своей стороны, вёл себя крайне не уклюже. Он, как заучившийся школьник, зациклился на одном и том же, считая, что все вокруг зациклены на этом же и поэтому в курсе его измышлений.
— Отсюда следует, — уверенно продолжил Вейзель, — что для реализации различий монад есть всего дна варианта. Либо первый вариант, при котором наборы информаций в основных корректурах, то есть телах организмов «А» и «В» не равны между собой. Либо второй вариант, когда управляющие матрицы организмов «А» и «В» не равны между собой.
— Интересно, продолжайте! — снова предложим Лейбниц в ответ на вопросительно вздёрнутые брони Вейзеля.
— Допустим, — продолжил, ещё больше воодушевившись, Вейзель, — что из имеющихся двух вариантов мы вправе выбрать один. И пусть мы какой-то и i них выбрали. В результате чего мы убедились, что третья характеристика монадологии работает.
Лейбниц, польщённый, довольно кивнул. Он стал чувствовать нить спора. Она явно вела в его сторону.
Но оперативно размышлять он пока не мог: слишком гуманны были его первоначальные сведения в Организмике.
— Тогда смотрим, что первая характеристика монадологии гласит: «Монада — простая субстанция, то есть не имеющая частей», — продолжил Вейзель. — Это значит, что заявленные различия проявить становится нечем, то есть в структуре монады нет такой части, на которую одна монада отличалась бы от другой. И тогда наш первый вариант реализации различий монад, когда эти различия достигались за счёт различия структур двух монад, не работает. В структуре каждой in монад остаётся всего по одному не расчленённому члену. Но для того чтобы монады всё же были различны, эти члены должны быть отличны друг от друга.