— Но тогда встаёт вопрос — кто создал Бога? — заключил третий академик.
Учёные снова оказались в тупике лабиринта, и нм вновь требовалось время на обдумывание.
В этот момент в дальние двери зала вошла Нона. Она не сильно заботилась о несвоевременности своего вторжения, и, когда академики прервались, чтобы по смотреть на очаг образования шума, она с благосклонностью позволила им созерцать своё красивое тело.
«Нона, как всегда…», — подумал Антон, но тут ли запнулся с определением. Он хотел было подумай, что она, как всегда, красивая, но сейчас этот эпитет к девушке явно не клеился. Антон долго подбирал в уме другой и остановился на слове «шикарная». Оно в этот момент более всего подходило к облику Ноны.
Девушка молниеносно осмотрела всех присутствующих, зафиксировала положение Антона и Насти и расположилась в пустом зале так, чтобы юноше были её видно максимально отчётливо.
— Да… По всем этим трём пунктам время запрещает операции. То есть, что у нас получается? Первое: Б» и — не был создан. Второе: Бог — не исчезаем. Третье: Бог не зависит от времени, — с глубоким вздохом подытожил раунд дискуссии первый академик.
— Если вернуться немного назад и учесть ещё закономерность Организмики, называемую «Рыбка Организмики», то мы придём к важным выводам, — тут же начал новый раунд второй академик. — Напомню суть этой закономерности: неживой организм обязательно неразумен и исключительно внешневоспроизводим.
— Тогда получается очень интересная вещь! Должно существовать такое время, когда Бог ещё не был внешневоспроизведён, — удивил собравшихся третий академик.
— Но при этом должно было существовать нечто, что воспроизвело бы самого Бога впоследствии! — добавил удивления четвёртый академик.
— А поскольку Бог не может быть организмом, значит, по этому фактору он не может быть живым, — предположил пятый академик.
— Так как только среди упорядоченных структур топа «организм» может существовать живая структура, суть которой в том, чтобы она поддерживалась живым организмом в неизменном виде… — стал возражать ещё один академик.
Но его широкий полёт мысли жёстко оборвал первый академик:
— Во-первых, неизменность вида определяется временем, а по нему операции не существуют. Во-вторых, живой организм способен поддерживать свою структуру только за счёт потребления внешней информации, а таковой по отношению к Богу не существует.
Антон хотел было сказать Насте, что она…
Но непреодолимая сила выдернула его из кресла и унесла к академическому столу, чтобы там слиться с другой своей копией и стать одним единственным Антоном.
Судебный процесс в Джаруславле
— Ну, что ж, справились. Молодцы! — с нескрываемым уважением оглядывая Антона и Настю, пронзил профессор Вейзель, после чего повернулся к старт Кулику и, может быть, даже излишне театрально добавил: — Позвольте и мне, дорогой друг, поэкспериментировать на людях!
— Пожалуйста! — так же театрально радушно раздвинув руки, произнёс старец Кулик и даже сделан небольшой реверанс.
Вейзель тут же повернулся к едва отдышавшимся студентам и, не обращая никакого внимания на их со стояние, твёрдо скомандовал:
— Назовите мне её имя!
И в тот же миг Антон, Настя, Нона и другие студенты из их группы оказались посреди какого-то ближневосточного базара. Всюду сновали грязные люди с ошалелым взглядом и безумными глазами и противно пахнущие верблюды.
— Фу! Какой вонизм, — Настя изо всех сил зажала нос рукой. — По телевизору не пахнет…
— Куда это нас теперь-то забросили? — Антон адресовал этот вопрос скорее самому себе, нежели кому-то ещё: потому что другие знали не больше него самого.
— Не знаю, — почти выкрикнула Настя, продолжая зажимать нос. — Явно восток какой-то.
— Интересно, это реальность или симуляция, как с башней, — решил подбодрить её юноша.
— Не знаю, — чуть было не улыбнулась Настя и, подумав, добавила: — С башней была не симуляция. Ты видел, как птица ему голову разнесла! Разве это симуляция?
— Вообще-то…. да, нет, не симуляция…
Оправившись от первого шока, студенты сбились в плотную кучку и в таком «строю» двинулись наугад куда-то «вперёд». Это движение осуществлялось, полностью опираясь на «авось», потому что где здесь «перед», а где «зад», разобрать не получалось: везде была одна и та же неупорядоченная галдящая масса.
Тем не менее, обходя торговцев, увёртываясь от животных и таким образом с огромным трудом преодолев некоторое расстояние, студенты ощутили на себе несметное количество интересующихся взглядов. Один из местных жителей, с голубыми белками и излишне карими зрачками, подошёл к ним и спросил на каком-то еле понятном языке: