Кое-что ему всё же удалось выловить этим «неводом». В ответе Насти содержалось указание на то, что она знала о чём идёт речь. Настя сказала: «Меня там не было». Антон понимал, что в слове «там» и было зашифровано её понимание вопроса…
Продолжая осматривать помещение, студенты подняли глаза вверх и обратили свой взор на потолок Там их встретила знакомая картина северного звёздного неба, приполярных его областей.
Привычные созвездия оказались обведены жирными линиями границ. Поверх них шли рисунки Большой и Малой Медведиц, Перуна-Волопаса, Сварога-Геркулеса, Велеса-Дракона и других по-настоящему родных созвездий.
— Прямо планетарий какой-то! — не выдержал один из студентов. Находясь под впечатлением от увиденной красоты, он стал вслух называть узнанные им созвездия и отдельные звёзды.
— А может это вовсе не суд? Может, это… обсерватория! — догадался другой студент, а затем неуверенно предположил: — Может, мы зашли не туда?
Откуда им было знать: туда или не туда, ведь никаких опознавательных знаков вокруг не было. В таком совсем не информативном обществе приходилось действовать на ощупь. Что студенты и сделали.
Это было единственное здание, которое внушало уважение. Рядом были только лачуги, в которых, понятно, никакой суд вершиться попросту не мог.
Когда глаза ребят окончательно привыкли к несильному освещению, то стало ясно, что в дальнем конце храма, в кажущемся холодке небольшого полумрака, на широком резном кресле восседал мужчина лет шестидесяти. Он задумчиво смотрел в проём окна сквозь воздух и сквозь пространство. Казалось, что именно через него сейчас решалась какая-то практически вселенская дилемма.
Студенты уверенно, но в то же время настороженно пошли к задумчивому человеку.
— Добрый день! — негромко поздоровались они, понимая, что старец сейчас пребывает не в этом измерении и выдёргивать его громким приветствием может оказаться опасным.
Но мужчина всё равно заметно испугался. Не так как мог испугаться чего-то плохого, а так, словно ждал чего-то, но всё равно это событие для него оказалось неожиданным.
— И вы оттуда же? — устало проговорил он, мед ленно приходя в себя.
— Откуда?
— Я только что, прямо перед вашим неожиданным появлением, вздремнул и увидел странный сон. Очень реальный, — мужчина остановился. Он обвёл студен тов долгим проницательным взглядом и, казалось лишь дополнительно убедившись в своей право и продолжил: — Ко мне пришёл странно одетый человек Он говорил языком, похожим на ваш.
— Наш?
— Да! — отозвался старец. — Это был какой-то чудаковатый мужчина уже далеко не средних лет.
— Но среди нас нет такого, — возразил Антон, не осознав, что старец говорит о сне. — Что ему было нужно?
— Он стал от меня требовать, чтобы я встретился с Езусом и поговорил с ним, — пожал плечами старец. Он меня убеждал, что это хороший человек. И что судить и распинать его нельзя. Тот чудак говорил жарко и настойчиво. И во сне я ему поверил. Во сне же я по говорил с этим Езусом. И он меня убедил, что ею жертва не напрасна. Что я должен был выполнить эту миссию.
— Во сне? — недоверчиво переспросила Настя.
— Да. Во сне, — повторил старец. — И вот теперь проснувшись, я вижу вас. Вы в тех же самых странны к одеждах. Говорите почти, как он. И желаете мне доброго дня!
Нона, до этого державшаяся незаметно, подошла к старцу и прямо в упор спросила его:
— Его звали Булгаков?
Какой-то странный огонёк мелькнул в глазах старца. Что-то не совсем мирное показалось в этом мгновенном отблеске. Но старец взял себя в руки и также несколько по-простецки ответил:
— Да, точно! Так! Китайское имя такое.
— И о каком Иисусе он вам говорил? — снова жёстко спросила Нона.
— Да, смешно же! — ответил старец и улыбнулся, как всем показалось, одной только Насте. — Ваш товарищ утверждал, что его друзья поклоняются тому, кого они называют Езусом.
Нона подошла ещё ближе к старцу, в её глазах играл далеко не миролюбивый оркестр.
— Он был прав. Некоторые поклоняются ему, Иисусу. А что здесь такого удивительного? — враждебно поинтересовалась Нона.
— Да как можно поклоняться линии? — обескуражил всех старец.
Даже Нона сделала шаг назад. И её такой ответ поставил в тупик. Стало совсем непонятно: то ли старец говорит правду, которая неведома студентам, то ли он над ними откровенно издевается.
Однако Нона быстро опомнилась и взяла себя в руки:
— Какой линии?
— Той самой! От которой отмеряются расстояния до других городов! — всё ещё улыбаясь и едва сдерживаясь от накатывающего смеха, объяснил мужчина. — Она же не живая! И даже ничем не напоминает человека! Как можно превратить линию в объект поклонения? Или даже в бога?