— А отдельные его члены — нет, — ответил доктор- нетеолог, взглядом показывая на докторов-теологов.
Они с неописуемым вниманием смотрели на дисплеи осциллографа.
— В итоге, поднимаясь по ступеньке разумности, видим, что верхний её предел приводит к Богу Который контролирует части.
— На какой стадии контроля ограничен рост разумности?
— Пока не ясно, но только не на человеческой Организация совокупности разумных частей приводи! нас к Богу.
— Можно ли назвать Бога совокупным разумом или совокупно разумным?
— По крайней мере расположенные организм!.! уровнем ниже Бога разумностью обладают. То есть разумны. Но вопрос о разумности самого Бога пока остаётся в стадии поиска ответа.
В этот момент сопротивление в осциллографе до горело. Оно, словно на прощание, вспыхнуло крохи! ной искоркой. А затем разорвало какую-то важную цепь в этом нужном приборе. Синусоида исчезла а вместо неё появилась прямая линия.
— Изгнали мы ваших чертей! — торжественно оповестил один из докторов-теологов. — И линия стали изумительно прямой!
— Я же вам говорил! Линейкой надо измерять разум «Бога»! Линейкой…
Первый камень и начало времён
Уже и не помня, от кого убегали, Антон и Наст выбежали на неизвестную им лесную поляну. На иск уже разместилось множество каких-то непонятных людей. Они были одеты в разнообразные богато оформленные костюмы. На поляне также размещались расписные русские терема. Да и на домах поменьше коньки были украшены по-старинному. Создавалось впечатление, что здесь снимается какой-то футуристический фильм о мифологических царских событиях Древней Руси.
Антон, обращаясь к пробегавшему мимо мальчику в расшитом золотом ярко красном кафтане, поинтересовался:
— Это мы где?
— Здесь, — без обиняков ответил мальчик.
— Где «здесь» и что «здесь»? — добавила Настя.
— Здесь был сумасшедший худой мужик. Он перепутал нашу систему. Теперь мы не знаем как нам занять места и что делать.
Ничего пока не понимая, Антон и Настя посмотрели на небо. Там, толкаясь боками и огрызаясь молниями, с огромной скоростью собирались тяжёлые снежные тучи. В то же время почти в одной и той же точке оказались Солнце и Луна. В лесу тоже было не ладно: часть деревьев стояла голой, часть была покрыта жёлтыми листьями, а на некоторых деревьях только проклёвывалась юная и свежая листва, как бывает в конце апреля — в мае.
Антон посмотрел под ноги. С травой творилось тоже что-то невообразимое. Местами она оставалась зелёной, местами — жёлтой, а местами лежали снег и лёд.
Протекавшая через всю поляну река тоже покрылась непонятными льдинами, между которых, наперекор морозу, продолжали цвести кувшинки и беззаботно летали стрекозы.
— Что у вас тут за ерунда творится? — удивился Антон. — Такое ощущение, что перепутались все времена года и все месяцы. Расскажи подробней, что у вас тут случилось?
Мальчик пожал плечами, всем своим видом показывая, что сам ничего не понимает. Но делать нечего стал рассказывать то, что видел, и то, что знает:
— Нашей деревне уже очень много лет. И все люди здесь — долгожители.
— Да, ладно! — недоверчиво протянул Антон, пристально разглядывая стоящего перед ним мальчика.
— Мне — семь тысяч лет. Моим братьям — столько же. Наша царица Мокошь вязала платок под названием Русь. Он получался очень красивым. Самым древним и самым любимым у царицы, — продолжил мальчик. — Но недавно упал с горы огромный камень. Он придавил уже связанную часть платка. Царица Мокошь, не обращая на это никакого внимания, вяжет, а платок начинается путаться. С тех пор в нашей деревне нарушился порядок хода вещей. Мы толкаемся, не можем разобраться кому за кем идти.
Антон и Настя не могли вот так с ходу поверить в эти небылицы. Они недоверчиво посмотрели на камень. Он казался огромным! Это был, в общем-то, да же не камень, а целая гора!
— Как же можно его вообще с места сдвинуть? — вслух подумали они.
А мальчик ответил:
— Если вы его уберёте, то платок распрямиться поляна повернётся и укажет вам обратную дорогу. В противном случае вы останетесь с нами, поскольку правильной дороги теперь не знает никто, и вы сами её никогда не найдёте.
— А ты не знаешь где тут у вас растёт цветок папоротника? — попытался отшутиться Антон.
Но мальчик ответил вполне серьёзно:
— Нет. Теперь не знаю. Если бы не было этого камня, то вы сами бы увидели этот цветок.