— Теперь воют, а при жизни заставляли выть других, — сказал Рюрик и продолжил вызывать свидетелей: — Вызываю к ногам своим автора Кормчей книги!
Появился плешивый поп с испуганными глазёнками. Он очень расстроился из-за того, что его имя даже не назвали.
— И вызываю к ногам своим митрополита Московского и всея Руси Макария! — продолжил Рюрик.
И в это же время рядом с плешивым попом полнился ещё один поп, одетый побогаче и имеющий надпись на одеждах «святой».
— Признавайтесь, что вы, негодяи, против шахмат сотворили? — грозно спросил Рюрик.
Первый поп молча хныкал, а второй, озираясь, ответил:
— Святаго вселенского шестого собора правило 50 и 51 запрещает всякое играние. Пятьдесятное убо правило собора сего возбраняет играти всем и причетником, и мирским человеком зернью и шахматы, и тавлеями, и влириями, рекше костьми, и прочими таковыми играми. 51 правило всякое играние возбраняет и отметает и причетникам, и простым людем.
— Понятно, — ответил Рюрик и продолжил: Вызываю к ногам своим протопопа Сильвестра!
Появился третий поп с наглыми и хитрыми глазами. Он предусмотрительно присоединился к двум первым и вопрошающе возвёл глаза на Рюрика.
— Давай и ты признавайся, что натворил против шахмат? — грозно повелел ему Рюрик.
Сильвестр заёрзал на коленях и послушно ответил
— В Домострое я оставил злобу против этой игры: «и бесы возрадуются и налетят, свой час улучив, тогда и творится всё, что им хочется: бесчинствуют за игрой и кости и в шахматы, всякими бесовскими играми тешатся».
— Понятно! — ответил Рюрик и продолжил: — Вызываю к ногам своим человека по имени дьякон Кураев!
В тот же миг появился четвёртый поп, толстый, и пенсне и с живыми чёрными глазками.
— Признавайся и ты, враг цивилизации, — спросил с него Рюрик. — Чем провинился против шахмат?
— Мерзкое время — шахматный турнир, даже подростковый, — зачастил словами дьякон. — В ночь перед партией какого только зла не пожелаешь своему сопернику Дело в том, что, если играешь в футбол и проиграл Ваньке, — ну и что, ну подумаешь, у Ваньки ноги длиннее, переживу. Но если я играл в шахматы и проигран Изе — это что же, эта морда неумытая умнее меня, получается?! То есть понимаете, человек в гораздо большей степени отождествляет себя со своим умом, чем с мышцами. И поэтому проигрыш в интеллектуальном состязании гораздо более досаден и обиден. И, может быть, но этой причине мир профессиональных шахмат — это просто гадюшный мир, где все друг друга ненавидят, кусают, подсиживают и так далее.
— Понятно, — ответил ему Рюрик и грозно спросил на этот раз уже всех: — Разве в библии есть запрет на шахматы?
— Нет! — хором ответили попы.
— Так зачем вы извращаете волю царя своего? Кыш отсюда, свора самодурствующая! — Рюрик топнул на них, и попы испарились.
Антон находился в ступоре. Он только что увидел оживших людей из глубокой древности. А одного из оживших он увидел таким, каким он только ещё будет, ведь последний поп ещё был жив и к ответу Рюрик призвал его из будущего.
От всего этого голова Антона разрывалась.
Но, как оказалось, это было далеко не самое удивительное в изменившейся жизни Антона…
Глава 6. Государство
«Государственное образование, именовавшееся Священной Римской империей, не было ни священной, ни римской, ни империей».
Подробно о демократии
— Всякая демократия ведёт к смерти эгрегора! внятно и отчётливо, почти торжественно произнёс старец Кулик и пояснил: — Это одно из следствий постулатов Организмики.
Антон словно очнулся — так подействовал на нет неожиданный возглас старца Кулика. Юноша посмотрел по сторонам — обстановка не изменилась. Но Рюрика не было…
Уже не было? Или вообще не было?
— Не говорите ерунды! — с ходу буквально взорвался Вейзель. Таким бешеным никто никогда его ж видел. — Демократия — главное завоевание современного мира!
— Да, да. — издевательски сомневаясь, ответил старец Кулик.
— Что «да, да»! — кипел Вейзель. — Если вы сомневаетесь, то дайте хотя бы один пример!
— Пример? — ответил спокойно старец Кулик. — Да вот вам и пример. Пример демократического противодействия эгрегора самого самому себе. Это pacnaд СССР. Распад на мелкие эгрегоры — бывшие союзные республики.
Но Вейзеля этот намёк на пример не убедил. Ну. распад, ну, и что?
— Система демократии, мой дорогой коллега, состоит вот в чём, — стал рассказывать свою версию правды профессор Эйн Вейзель. — Простые люди на основе всенародных свободных выборов могут занять места во властных структурах любого уровня. Каждый человек это понимает. И это и есть его свобода и при определённых условиях цель. Ваше происхождение в демократическом обществе не имеет никакого значения: власть всё равно вам не достанется по наследству.