— Понятно, — разочарованно ответил старец Кулик.
Снова красивые слова, которые к истине никакого отношения не имеют.
— Почему же это не имеют?
— А вот давайте перефразируем так, чтобы это стало понятней, — пояснил старец Кулик. — Главный демократический принцип состоит в том, что простой структурный организм осуществляет управление над- структурным организмом, то есть большим организмом. И эта возможность реализуется лишь на основе количественного подсчёта заявлений «за» или «против» поставленного вопроса, то есть путём голосования. Вы считаете, что это правильно?
— Правильно! — выпалил Вейзель. — А что тут может быть неправильного?
— А вы подумайте! Не торопитесь, — дал время коллеге старец Кулик.
— Да нечего здесь думать! — стал кипишиться Вейзель. — В голосовании установлен принцип равнозначности каждого голоса. А качества структурных организмов, имеющиеся у них, игнорируются — нивелируются — условием усреднённости. Следовательно, какими бы заслугами или проступками ни обладал бы структурный организм, он всё равно будет учтён как один участник процесса голосования.
— Тогда почему рыбы в реке не собираются и не избирают президента реки? Он мог бы решить важные для рыб задачи: к примеру, запретить рыбную ловлю изгнать людей из прибрежной зоны или вообще повернуть реку вспять! — спросил старец Кулик.
— Мозгов не хватает! На то они и рыбы! — заноет во ответил Вейзель. — А вот у людей хватает. Поэтому если нужно, если нам нужно, мы и реку вспять повернём.
— Вот-вот. Если «нам нужно», — повторил старен Кулик. — А у реки спросить интеллекта не хватает? Поэтому такие вот демократы чуть было не сожгли и пол-атмосферы при взрыве водородной бомбы!
— Это было давно, — со вздохом ответил Вейзель. Ошибки случаются. Не без них.
— Как и следует ожидать, — продолжил старец Кулик, — результат такого демократического голосования не является правильным. И, тем более, он не является истинным. Реализуется всего лишь средним статистическим между наличием в среде структурных организмов.
— Каких?
— Таких! Которые обладают передовыми качествами своей популяции, и таких, которые обладают отсталыми качествами для своей популяции.
— И что?
— И то! Таким образом, некоторое усреднённое голосование, которое является как бы достоянием демократического устройства организма, на самом деле является реальным тормозом развития организма и даже функцией его уничтожения.
— Многие мыслители критиковали демократию, — ответил Вейзель, — но ничего лучшего мир пока не построил.
— Не «не построил», а не дали построить те самые пресловутые демократы, — ответил старец Кулик.
— Да, весь мир…
— В мире всё построено не демократическим путём: ни один организм не устроен на принципах демократии.
— А в чём, собственно, разница? — спросил Вейзель.
— Условием стабильного функционирования любого организма служит такое его устройство, когда каждый структурный его организм располагается на только ему соответствующем месте, — ответил старец Кулик. — То есть: каждый сверчок знай свой шесток.
— Всю жизнь на одном и том же месте? На одном и том же шесте?
— Конечно! — уверенно ответил старец Кулик. — Не имеет никакой целесообразности движение одного структурного организма вдоль иерархической лестницы, когда такое движение обеспечено и инициировано лишь волеизъявлением (желанием, голосованием и т. д.) других структурных организмов.
— А если такое движение улучшит ситуацию в целом? — спросил Вейзель.
— Даже если такое движение продекларировано ими как движение во благо всего организма, структурными организмами которого инициаторы являются.
— Вы говорите слишком заумно, — признался Вейзель.
— Хорошо, приведу пример, — ответил старец Кулик. — Допустим, клетки ноги решили, что большой палец этой ноги очень выделяется на фоне остального организма. Эти клетки посчитали, что этому пальцу нужно теперь занять место поближе к мозгу человека, — ведь он может поделиться с мозгом своим интеллектом. В результате на голове вырос палец. Насколько лучше стал соображать этот инвалид?