— Почему вы считаете, что первым пролазит через барьеры выборов именно зло? — спросил Вейзель.
— Потому что зло — очень простое, — ответил старец Кулик. — Потому что ему пролезть через мнимые препоны избирательной системы очень просто.
— А закон? — удивился Вейзель.
— Препоны эти выстроены исходя как раз из норм закона, — ответил старец Кулик. — А зло не обращает на закон никакого внимания. Поэтому для зла нет препятствий в избирательном процессе.
— То есть вы хотите сказать, что каждый, кто избран в той или иной избирательной кампании, преступник? — удивился Вейзель.
— Если говорить твёрдо — да! — ответил старец Кулик.
— То есть все наши и любые демократические правители — преступники по определению?..
— Да. И эти правители приносят много вреда, — ответил старец Кулик. — В высокоуровневое информационное течение низкоуровневый структурный организм привносит свои правила игры: а они слабы по определению, но могут быть действенны по степени прими нения вреда окружающим. Такие низкоуровневые из бранные главы разных информационных потоков даже и не осознают, что творят зло. Для осознания нужны «мозги», а их у низкоуровневых нет. Осознания не происходит.
— Вы хотите разделить людей на касты? — спроси и Вейзель.
— Эта модель более приемлема, чем преступное равенство, — ответил старец Кулик.
— Но такое уже было в истории. Зачем повторять?
— А зачем мы повторяем демократию, взяв её у самой отсталой области мира — выдуманного историка ми дикого «Древнего Рима»? — ответил старец Кулик — Я сам и отвечу: выгодно. Человек должен с рождения знать к какой структуре он принадлежит.
— А если это царь?
И если это царь, то он должен нести ответственность за страну.
— Ответственность чем?
Не только своей жизнью, но и жизнью всей своей семьи! А не так, как сейчас: четыре — шесть лет пограбили и на пенсию. Ответственности — никакой.
— Так этих, кто, как вы выразились, «пограбил», сам народ и избирает, — удивился Вейзель. — С народа то есть с избирателей, и надо спрашивать!
— Абсолютно верно! — согласился старец Кулик. — Но если быть более точным, второй аспект демократического злотворения заключается не в этом.
— А в чём?
— В том, что это зло творится не теми структурными организмами, которые голосуют.
— А какими?
— Зло творится другими, которые заинтересованы в определённом исходе голосования, которые заинтересованы в сотворении этого зла.
— И в чём суть этого зла?
— Именно такие заинтересованные тратят свой информационный и финансовый жир на продвижение выставленного ими кандидата.
— Ну, выбрался, ну….
— Кандидат, победивший в такой гонке голосований средне-уровневых структурных организмов, становится заложником того, кто привёл его к победе.
— И что?
— И становится выкачивателем полезной информации в пользу благодетеля.
— Так устроен мир.
— Таким благодетелем в большинстве случаев является другой организм, противник того, структурным организмом которого является выкачиватель.
— Я понимаю к чему вы клоните, — сказал Вейзель.
— В качестве примера вы хотите привести ситуацию с Россией 2000 — 2005-х годов. Тогда у руководства страной русских людей, то есть, по-вашему, структурных организмов, находились организмы, являющиеся даже по своей подданности структурными организмами других надструктурных организмов.
— Да, они являлись гражданами враждебных государств: Великобритании, Израиля, США и других стран.
— Множество ответственных постов в России тою времени занимали представители этих государств и Естественно, они действовали не на благо России, а на благо своего организма — Израиля, США…
— Всё правильно вы представили, — согласился старец Кулик. — Иммунная система России в это время давала сбои.
— Какая система?
— Силовые ведомства СССР не определяли вражеские включения в своём теле.
— Почему?
— И это случилось потому, что в эти ведомства за благовременно были введены враждебные элементы, которые сыграли свою роль как парализующий яд и организме.
— Если рассуждать с таких позиций, то вы, безусловно, правы, — сказал Вейзель. — Но пока идёт так как идёт, — путём голосования.
— Редко бывает такое, когда избираемый путём голосования обычный структурный организм соответствует своему избранному положению, — продолжи i старец Кулик.