В другое время Таня была бы счастлива, что так много времени уделяет службе. Хотя ещё недавно не всегда удавалось помолиться даже на монашеском правиле, что являлось обязательным для всех. Однако, едва волоча ноги с послушания, на молитве просто засыпала. Таня думала о том, что Отцы призывали преодолевать собственную немощь, хотя, справедливости ради, никто из Отцов не заставлял своих монахов носиться как угорелый, лишь бы всё успеть. После чего оставался лишь один вопрос: а нужно ли это излишество, в которое вложено столько суеты?
Теперь же Таня отдыхает на службе. Неспешно идут дни. Таня часто думала о Леонтии, но идти к Константине с просьбой съездить в больницу совсем не хотелось. Тем более, что Игнатия сказала, что Леонтия идёт на поправку. Таня полагала главную часть своей миссии выполненной. Однако она передавала письма, в которых, как могла, укрепляла друга и извинялась, что не может приехать, обещаясь это сделать при первой возможности.
Истинная же причина безрадостного настроения была совсем в другом. Таня ни о чём не думала, как только о неожиданной трудности, внезапно свалившейся на неё. От чего ходила настолько опущенной, что даже Иустина больше не трогала её. Игнатия не раз расспрашивала о причине столь тягостного состояния Тани, но она молчаливо удалялась от благочинной.
Причиной же такого состояния стала неподвижно висящая рука. Сначала это радовало: хорошо, не болит, чего же лучше! Но оказалось, что она вообще не двигается. Неужели такое возможно? От одной мысли о возможности подобного сердце сковывало холодом. За что? Это наказание? А если испытание, то не слишком ли уж их много? Сомнений и вопросов было множество, а ответа не было. Таня замкнулась, ни с кем не общалась, решив преодолеть всё сама. Даже с отцом Алексеем не хотела говорить об этом, старательно избегая с ним встреч.
Однако понять, почему это происходит, было слишком тяжело. «Наказание ли это за дерзость игуменьи? Но разве она хоть раз сказала что-то ложное? За грехи ли какие прежние?!» Таня вспоминала прошлую жизнь и не могла найти ничего столь серьёзного, чтобы могло стать причиной, чтобы ей остаться инвалидом. «Неужели вновь испытание? Господи, где набраться сил, чтобы всё это перенести?!»
С таким мыслями Таня шла на любимое место недалеко от монастыря. Это был возвышенный склон, с которого открывалась чудесная даль. Река, ласкающее берега и бескрайний лес на горизонте, сходящийся с небом. Удивительно тёплый апрельский денёк согревал грешную плоть, хотя в сердце стояла ужасная стужа от неразрешённой трудности. Таня хотела побыть одной, пока Софрония с несколькими сёстрами ублажали песнопениями каких-то гостей. «Странно, что они не пели, когда я приехала» - пронеслось в голове, - хотя мне это не надо. Просто не будьте лицемерами!»
Таня села, обхватив ноги и всматриваясь в безбрежное нежно-голубое небо. Красота естественная всегда приятна, потому что она Правдива. Природа с её удивительно гармоничными звуками и чарующей красотой успокаивали. Именно за этим и пришла сюда Таня. Неожиданно рядом подсел отец Алексей и то же молча стал смотреть вдаль. Таня озадаченно посмотрела на него и, поклонившись, поприветствовав духовника, продолжала смотреть на лес. Ей откровенно не хотелось ни с кем разговаривать, но просто встать и уйти, Тане показалось недостойно, особенно по отношению к духовнику.
- Природа лечит наши немощи, как телесные, так и духовные. Но это не значит, что надо пренебрегать помощью ближнего. Ведь без ближнего, мы даже не спасёмся, - негромко и неспешно проговорил отец Алексей.
- Не всегда хочется с кем-то говорить о своих проблемах, - пробормотала Таня, никак не решив для себя: убежать или остаться здесь.
- Но для друзей можно сделать исключение. Ведь они переживают за тебя! - батюшка как будто не слышал слов Тани, продолжая благодушно говорить.
- Простите, я должна это перенести сама, - вставая, со слезами на глазах сказала Таня.
- Не всё в жизни происходит только от духовных причин, - сказал отец вслед. Таня обернулась, но тут же развернувшись, убежала в заброшенный домик.
Разведя небольшой костёр, она смотрела на него и плакала, не понимая, почему всё это происходит с ней. Она понимала слова батюшки, что паралич от того рокового удара, но что делать дальше? Сняв повязку, Таня посмотрела на заживающую кисть, но пальцы так и не шевелились. Взяв несколько камешков, Таня начала кое-как перетирать их, массажируя ладонь. Слёзы застилали глаза от собственного бессилия, но другого выхода не было. Сумев помочь другому, нужно помочь и себе. Провозившись несколько часов в пустых попытках, Таня с тяжелым сердцем тут же уснула подле горящего огня, который, как и в сердце, ещё горел робкой надеждой, что всё обойдётся. Проснувшись вечером, Таня увидела сидевшую рядом Стефанию.