- Ты что, меня не разбудила? Давно сидишь? – забросила вопросами друга Таня, едва успев подняться.
- Не очень, я сидела и думала, - задумчиво помешивая костёрчик, говорила Стефания.
- О чём же?
- Почему мы, помогая другим, не получаем должного сразу? Ты помогла Леонтии… мне. Но сама ты что-то невесёлая.
- Может быть, мы слишком быстро ждём ответа, - предположила Таня. Стефания внимательно посмотрела на Таню и прямо спросила:
- Мы друзья, когда ты не сказала, кто тебя ударил, я согласилась, понимая, что ты заботишься обо мне, но сейчас… ты перестала мне доверять?
Таня помолчала, опустив глаза и смотря на горящий огонь, сказала:
- Прости. Конечно, я тебе доверяю. Мне нелегко говорить об этом. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, я сама ещё не разобралась во всём… Когда я поломала игуменский столик… Не знаю, что случилось, но я пальцы совсем не двигаются.
- Ты думаешь, что Господь тебя наказал за разговоры с игуменьей?
- Не знаю, что думать! Десятки предположений, но какое верное? Сегодня батюшка сказал, что это от удара.
- Так в чём же дело? – удивилась Стефания, видя простой ответ.
- Даже если он и прав, не хочу никому давать повод для сплетен. Одна Иустина чего стоит! Представляю, как будут некоторые ликовать… Тем более что, я не уверена, что батюшка прав.
- Он не может ошибаться! – твёрдо заверила Стеша.
- Даже если он и прав, от этого не легче. Как жить дальше? Мне только двадцать пять лет! С Леонтией всё было просто, но в моём случае… Не знаю, что делать.
- Если твоя совесть чиста, то, значит, рука выздоровеет! Надо подождать! Я попрошу у батюшки святого маслица, будем мазать, и всё пройдёт! – горячо уверяла Стеша. Таня смотрела в её уверенные глаза, и ей хотелось надеяться, что всё будет именно так.
На следующий день, едва закончилось монашеское правило, Игнатия подошла к Тане и сказала, что матушка благословила ей идти на послушание в трапезную. Таня кивнула и отправилась на послушание. Понимая, что Игнатия думает, что у Тани что-то не получается или кто-то обижает на клиросе, отчего и она ходит такая невесёлая. Таня была рада вернуться в трапезную, среди всей этой суеты было всё гораздо проще. Во всяком случае, никто не лицемерил и не лгал. Да и думать было некогда. А именно думать сейчас совершенно не хотелось.
На кухне всё было по-прежнему. Суетливая жизнь захватила потоком и Таню, понеся её по привычному направлению: подвал-кухня-трапезная. Таня машинально исполняла послушание. В очередной раз, возвращаясь из подвала, Таня застала сестёр спорящими по поводу того, кто разрешил так рано бить в колокол, когда ещё столы не накрыты. Афанасия, полагая себя главной, посчитала себя особенно ущемлённой, поэтому, ругаясь, исправляла всё на ходу. Увидев Таню, тотчас распорядилась:
- Бери, неси кастрюлю. Ставь на стол!
Таня растерянно посмотрела на Афанасию, не зная, что делать? Понимая, что кастрюлю она не донесёт. Пока Таня соображала, экономка уже кричала:
- Чего стоишь? Уже матушка идёт! Давай быстрее!
- Давайте я что-нибудь другое сделаю! – очнувшись, пролепетала Таня.
- Когда нужно будет другое, я тебе скажу. Давай неси! – толкая кастрюлей в живот, кричала Афанасия. Таня подумала, что может быть поставить кастрюлю на руку, но она такая горячая. Что делать?
- Что за проблема? – раздался за спиной знакомый голос Константины. Таня стояла каменная, не ожидая ничего хорошего от вопрошания игуменьи, - почему до сих пор столы не готовы?
Афанасия, не тушуясь, тут же во всём обвинила Таню:
- Матушка, с такими помощниками, - указывая на Таню, - мы и к ужину обеда не увидим. Говорю: помогай, отнеси кастрюлю, так нет, не помогает. Говорит, не хочу.
Таня стояла бледная и, не дыша, ждала приговора.
- Рука болит? – спросила Константина.
- Нет, – пробормотала Таня.
- Так в чём же дело?
Наступило молчание.
- Чего молчишь?
Таня понимала, что просто так всё это не закончится, но и ругаться не хотелось. Тем более что никто ни в чём не виноват. Но что-то надо было делать! Единственно верное решение – сбежать!
- Не хочу и всё! – коротко отрезала Таня и выбежала из кухни. Все остались стоять в недоумении.
Таня быстрым шагом дошла до кельи и, опустившись на кровать, попыталась успокоиться. Она понимала, что рано или поздно всё откроется. Значит, надо делать что-то сейчас. Внезапно пришла простая и очевидная мысль. Может быть, Господь помогает ей покинуть монастырь. Ведь она сама не раз сознавала, как ей будет тяжело расставаться, а тут такой момент!