По его команде опустила внутрь руку. Пламя не жгло, лишь приятным бархатом обволакивало пальцы и скользило по ладони. Медленно, с чувством и слезами в нужных местах я начала рассказ о подлом нападении Маола. Там, где я беззаветно врала, внутри тела появлялось покалывание. Словно крохотные иголочки впивались мне в сердце. Я даже не дернулась. Боль была ничтожной по сравнению с той, что я вынесла раньше, при попытках души сбежать.
К концу моего рассказа Маол сидел бледный и с недоумением взирал на меня. Боги! Только бы он не догадался. Если в его тугодумную голову придет мысль, что моя душа не в порядке, мне конец. Но так как мертвые души в их мире выглядят не лучше наших зомби, то пазл в голове мужчины никак не складывался.
А вот у судей и присутствующих все сомнения отпали. Их лица посуровели и обратились осуждающими взглядами на Маола. Сейчас был лучший момент, и я громко произнесла:
– Требую, чтобы ид Маол был наказан лишением руки.
Сказала и замерла. Надеюсь, я вправе такое требовать? По слухам, могу. Но согласятся ли судьи? Я скрестила пальцы, ожидая их решения. Маол вскочил и начал кричать, обвиняя меня. Даже бросился в мою сторону. Его быстро перехватила пара слуг и усадила обратно.
Его несдержанность не сыграла ему на руку. Жрецы с осуждением глянули в его сторону и принялись что-то тихо обсуждать. Вскоре один из них заговорил. Пока он снова описывал суть дела, я едва ли не подпрыгивала на месте от нетерпения. Давайте же быстрее! Наконец он произнес приговор, в котором я расслышала лишь заветные слова: виновен… отсечение руки…
Мой выдох облегчения был медленным, продолжительным. Спасена! Я почти спасена. Под возмущенные крики Маола я быстро поднялась и встала перед ним, глядя в упор. А затем начала говорить. Народ притих, пытаясь расслышать мои слова. Маол тоже молчал. С ненавистью смотря на меня, он внимательно слушал.
– Ид Маол, конечно, ваш поступок требует наказания, но мне бы хотелось избежать излишней жестокости. Я предлагаю вам обмен. Ваша рука на руку ида Грэгхора.
Зал удивленно ахнул. Раздались шепотки, тональность которых я пока не могла уловить. Сейчас главное – действовать быстро, пока никто не очухался и не выстроил логические связи. По спине поползли мурашки. Я ощутила взгляд Грэга, который пронзал меня между лопаток. В отличие от других он уже раскусил мою аферу. Наверняка супруг в бешенстве. Только что он сделает? Обвинит меня во лжи? Начнет протестовать против моего предложения?
Я мысленно молилась, чтобы Грэгу не пришла в голову такая дурная мысль. О чем размышляет Маол? Давай же! Соглашайся!
– Хорошо, – наконец зло процедил Маол и кому-то махнул.
Жрецы согласно закивали. Расклад устраивал всех. Среди присутствующих раздались одобрительные голоса. Я кивнула Маолу и позволила себе посмотреть ему в глаза, мысленно извиняясь. Я не знаю, может, он и не из добрых людей, но все же я обошлась с ним довольно жестоко. Этот проступок ему, скорее всего, долго не забудут. Но он мужчина сильный, наделенный властью – справится. Легонько кивнула и, избегая взгляда Грэга, направилась к своему креслу.
– Ид Грэгхор, вы согласны на обмен? – вдруг спросил жрец.
Все внутри меня заледенело. Черт! Я даже не подумала, что у Грэга тоже спросят. Бросила на мужа умоляющий взгляд. Он долго молчал, изучая мое лицо. Затем с явным усилием и неохотой согласился. Думала, от облегчения стеку вниз с кресла. Спасибо! Спасибо тебе!
Происходящее дальше казалось нереальным действом. Сильное напряжение схлынуло, и я уже не могла соображать. Поскорее бы уйти отсюда. Но я сидела не шевелясь. Принесли объятую пламенем кисть Грэга, один из жрецов быстро что-то сказал, второй завернул рукав Грэга. Ему прикрепили руку, яркий обруч огня охватил его запястье. С каждой секундой пламя уменьшалось, пока не потухло, оставив после себя лишь красную полоску шрама.
Зрелище не для слабонервных, и я с трудом сдерживала желание закрыть глаза. Жуть какая! Но видимо, только мне одной присоединение кисти казалось неприятным. Остальной народ с интересом наблюдал за происходящим. Грэг медленно пошевелил пальцами, но на его лице не появилось даже тени улыбки. Неужели не рад? Он кивнул жрецам и, не говоря ни слова, вышел из зала.
Я поднялась и последовала за ним. Как только за мной закрылась тяжелая дверь, я привалилась к ней спиной. Я это сделала! Наконец-то! Облегчение объяло с макушки до пят, делая ноги ватными. В голове помутилось, и мне пришлось схватиться за стену. Шершавая штукатурка отдавала свою прохладу, даря успокоение.
Свобода! Наконец-то я могу не думать каждый день о том, что скоро снова умру. Счастливые мурашки пробежали по телу, поглаживая каждую его частичку. Какое же это блаженство! Теперь я могу смело смотреть в завтрашний день и строить планы. И как бы тяжело ни пришлось в этом мире, я буду жить!