Развернулась и подошла к Грэгу. Он стоял с большим ножом в руке и едва ли не подпрыгивал от возбуждения. Надеюсь, он не собрался отрезать хиголе голову? Кто их знает. Курицы, говорят, без нее еще долго могут бегать. А эта вот летать.
Пока меня одолевали глупые мысли, Грэг забрался на телегу к хиголе и действительно подошел к ее голове. Только вместо того, чтобы отсечь ее, он резанул ножом по своей искалеченной руке. Густая красная жидкость заструилась вниз и оросила голову застывшей птицы. Мне оставалось лишь возмущенно наблюдать, как мой пациент пускает себе кровь. Что за расточительность!? Я его для саморазрушения что ли лечу?
Мой негодующий бубнеж застрял посередине горла… Птица мотнула головой, и ее до этого невидимые среди перьев ноздри раздулись и затрепетали. В следующую секунду ее пасть раскрылась и оттуда вырвался длинный язык, больше напоминавший шланг с шипастой присоской.
Первой реакцией было броситься спасать непутевого мужа. Заметив мой порыв, он остановил меня качанием головы. Язык хиголы тем временем основательно присосался к ране Грэга, горло птицы начало дергаться. Да она же его за пять минут высосет, как сок через трубочку из пачки!
Грэг, видимо, тоже понимал опасность. Он вдруг схватил хиголу за язык и крепко зажал. Птица затрепетала, заерзала, но скоро затихла. В ее распахнутых глазах происходило необычное. До этого черные, они медленно становились голубыми, проявляя тонкую полоску зрачка, как у змеи. Время шло, а хигола не спускала взгляда с лица Грэга. Он тоже застыл и не двигался. Лишь когда глаза птицы перестали менять цвет, он медленно отпустил ее язык. Тот сразу скрылся внутри беззубого рта.
Интересно, это случайность, что у нее глаза стали как у Грэга? Наверное, нет. Напоив своей кровью, он, получается, сделал ее подвластной только себе? Ладно, узнаю детали потом. Сейчас мне хотелось скорее уйти.
– Развяжите хиголу и ведите ей тога. Хилочка должна поесть, – крикнул Грэг в успевшую столпиться позади нас массу народа.
Уже и имя ей дал. Хилочка, значит? Ладно, мне все равно, лишь бы она довезла нас до места. Оставаться на кормление я не стала. Боюсь представить, что случится с бедным животным, когда его отведает голодная Хилочка. Мне самой бы позавтракать не мешало: птицу привезли ни свет ни заря. Мой желудок уже начал завывать тоскливую урчащую мелодию.
К концу дня, после долгих сборов, меня накрыла яркая мысль: через пару дней я стану свободна! Не нужно будет думать о том, что я нелегалка и могу быть выселена в любой момент. Даже мурашки пробежались по спине. Наконец-то я смогу всерьез планировать свою вторую жизнь. Какое счастье!
Глава 22
Ольга
На следующее утро весь мой вчерашний оптимизм как рукой сняло. Разум одолели упаднические мысли. Лучше бы меня утрамбовали живьем в могилку, чем в вонючий мешок жуткой птицы! Еще и с возницей, который управлять ею не умеет.
– Залезай! – рявкнул на меня Грэг под громкие смешки едва ли не всего дакриша.
Весело им! Конечно, прийти поглазеть на местную редкость в виде хиголы все могут. А кто бы рискнул влезть в брюхо к жуткой птице? Думаю, таких смельчаков нашлось бы немного. Я знала, кто именно: несколько мужчин смотрели на меня с нескрываемой завистью. Среди них был и Баиш. Наверное, он бы все на свете отдал, чтобы выбраться из закрытых земель и найти дочь.
Он сурово, но с трепетом разглядывал сидящую птицу. На меня бросил лишь короткий укоризненный взгляд. Мол, да как ты смеешь отказываться от высокой чести?! Я же, как ни пыталась, не могла побороть страх очутиться в тесном мешке на большой высоте в окружении отвратительных ароматов. Если уж и суждено помереть еще раз, то хотя бы не так.
Глядя на сосредоточенного Грэга, я понимала, насколько глупо выгляжу со стороны, но ничего не могла с собой поделать: смелость внезапно испарилась. Мысль отпустить мужчину одного в опасное путешествие уже не казалась мне больше неразумной. Пусть летит, я на земле подожду. Вдруг освободить духа само собой получится? Тяжело выдохнула. Кого я обманываю? Так никогда не бывает. Поэтому, милая Оленька, сосредоточься!
Крепко зажмурила глаза, собираясь с духом. Когда распахнула их, передо мной стояла Наили. Старушка с силой схватила меня за руку и вложила туда пухлый мешочек с травами. Ее лицо выражало всю ту решимость, которая должна была бы быть у меня.
– Ты уж определись, милая. Или оставайся, или лети. Будь моя воля, я бы первая прыгнула в мешок и полетела.
Позади раздалось возмущенное кряхтение Грэга, который был против предложенного травницей поворота событий. Старушка глянула на него со снисходительным прищуром и снова обратилась ко мне: