– Пока его трогать нельзя, пусть тут полежит. Если не откроется кровотечение, то жить будет, – устало сказал доктор. – Идите поспите. Мари поможет.
– Спасибо! – искренне поблагодарила я. – Лучше посижу тут.
Видя, что я не собираюсь никуда уходить, медработники не стали спорить и принесли мне деревянный стул. Сложив руки на стол с лежащим на нем Грэгом, я уронила на них голову. Как же я устала! Прикрыла глаза и мгновенно уснула.
Разбудил меня чей-то злой взгляд.
Глава 26
Грэг
Болело все. Казалось, от малейшего вдоха горит каждая частичка моего тела. С трудом разлепил слипшиеся веки и проморгался. Где я? Воспоминания приходили медленно и неохотно. Меня хорошо потрепало. А как Оля? Дрожь пробежала по телу, но быстро стихла. Раз я жив – даами тоже. Она отказалась развестись даже под угрозой смерти! Спятившая идиотка! Накатила злость и заставила сжать зубы до скрежета.
Я с трудом повернул голову и увидел объект своего негодования. Спит. Еще и так сладко, приоткрыв свой ротик. Прибил бы. Прислушался к тихому сопению и не сдержал улыбки. Такая милая. Тут же себя отругал. Ничего подобного! Выдумал несуществующий образ Ольги, а теперь пытаюсь при каждом случае увидеть его там, где им и не пахнет. Зачем она рисковала своей жизнью?! Неспроста ведь. Захотелось растормошить эту сумасшедшую и устроить ей допрос с пристрастием. Не успел.
Ольга распахнула глаза, и наши взгляды встретились. Хотел спросить ее обо всем, что накипело, но не смог. Во рту пересохло, горло будто обожгло каленым железом. Я никак не мог выдавить ни слова. Ну уж нет. Пусть не думает, что останется без выволочки! Сосредоточившись, я сказал ей мысленно: «Я мог умереть! Сбрендила?».
Не поднимая головы с рук, Оля протяжно выдохнула, прикрыла глаза и так же мысленно ответила: ‹Отстань. Я спать хочу. Всю ночь тебя караулила.». Она лишь плотнее сомкнула веки и сладко вздохнула, не забыв закрыть свой разум двойной стеной. Дайх! Как же с ней тяжело. Если уж эта непробиваемая не хочет что-то говорить, то и не скажет. Однако и я не киселем родился. Собрался и мысленно заорал: ‹Оля! Отвечай! Зачем рисковала?»
Девушка вздрогнула. Я словно наяву увидел, как рушатся заслоны в ее голове. Успел зацепить краешком сознания вспыхнувшую там панику, и доступ прекратился. Стены вокруг ее разума выросли с огромной скоростью, меня вышвырнуло наружу. Опять она сумела выстроить защиту! Скрипнул от досады зубами.
Однако мой мысленный вопль на нее все же подействовал. Ольга с протяжным выдохом поднялась, не спеша потянулась и молча вышла из комнаты. Сбежала. «Трусиха!» – бросил я ей мысль вслед и устало прикрыл глаза.
Все, хватит! Слишком много эмоций эта женщина заставляет меня проявлять. А мне это надо? Досадно рыкнул. Встану на ноги и первым делом найду жреца. Семейным человеком я побыл – мне не понравилось. Пора завязывать, Ольге придется с этим смириться.
Кажется, мы сейчас в той деревеньке, что наблюдали с холма. Снимем последнюю часть проклятья, и оставлю девушку здесь. Дальше нам не по пути. Найму кого-нибудь присмотреть за ней первое время. Мысленно скривился. Денег с собой немного – я не смогу дать ей все, что обещал. Ничего. Ненадолго ей хватит, остальное потом доставлю. Решено.
В таком боевом настрое меня и застал вошедший доктор.
– Вижу, очухался, – ободряюще улыбаясь, сказал он. – Давай-ка тебя осмотрим.
Я смиренно вытерпел все манипуляции над моим многострадальным телом. Доктор закончил перевязку и, кивая головой, произнес:
– Повезло вам с даами. Видимо, сильная у вас любовь.
Хорошо, что мой рот все еще отказывался повиноваться, а то бы доктора ждало большое разочарование. Он, словно не видя моего скривившегося лица, серьезно сказал:
– Но ума вам стоит поднабраться, – он цокнул и неодобрительно покачал головой. – На скалы с одной рукой…
Устало прикрыл глаза, догадываясь, что Ольга уже успела сочинить нам подходящую историю. Удивился бы, если бы это было не так.
– Отдыхайте, – негромко сказал доктор. – Скоро вернусь, и мы перенесем вас в кровать. И даами ваша пусть отдохнет нормально. Всю ночь здесь сидела.
Легонько кивнул и, чтобы отвлечься, задумался о дальнейших планах. Проснулся, когда меня поднимали и куда-то несли. Мягкая кровать вызвала стон боли, смешанной с удовольствием. Как же давно я не спал на толстой перинке! С этой сладкой мыслью я и провалился в пушистую дрему.
Следующие несколько дней я из нее и не выбирался. Словно решил отоспаться на всю будущую жизнь. Мой лечебный сон прерывался только на походы в умывальню и легкие перекусы. При каждой попытке встать меня шатало так сильно, что я доходил до своей цели, лишь цепляясь за стенку. Представляю, что бы сказала Оля, увидев меня таким слабым. Наверняка бы разродилась парочкой своих язвительных словечек. Где, кстати, она?