— Ы!
— Блин, Сашка! Ну как же так-то! Ну я же говорила, считай, — и я качаю головой.
— Как ты меня назвала? — спрашивает.
— А что? — вопросом на вопрос отвечаю я.
— Ну хоть бы Саша, а то Сашка! — и он поднимает над кастрюлей очередной стакан с мукой.
Я от услышанного фыркнула от смеха. Мучная шапочка со стакана слетела от этого и прямо Александру на лицо. Я не смогла удержаться и расхохоталась в голос. А он чихнул, видимо, мука в нос попала, и меня тоже осыпало мукой. Причем мне-то досталось больше. Александр сначала стоял, замерев, потом тоже рассмеялся.
— А вообще, — говорю, отсмеявшись. — Суффикс «ка» придает имени панибратский оттенок!
— Какой, какой оттенок? — удивляется Александр.
— Панибратский! — отвечаю. — Такое обращение допустимо в близком круге общения. Среди родственников, приятелей! Вот!
— Да? Я не знал, — он помолчал немного.
— Значит, мне тебя тоже Сашкой можно называть?
— Ну, так-то можно, но не нужно.
— Это почему же? — вздернул он бровь кверху.
— Я, мы тогда запутаемся, кого зовут, — отвечаю, мешая тесто.
— Так тут же мы только вдвоем! — искренне удивился он.
— Так не сработала отмазочка, — улыбаюсь.
— Ну, Сашка! — Александр резко ставит стакан с остатками муки на стол, отчего снова в воздухе зависает мучная пелена.
— Зови как хочешь! — вскрикиваю. — Только не надо меня больше мукой обсыпать!
— Чувствую, — он вздыхает, — не попробую я нынче пирогов.
— Да сейчас, уже почти всё.
— Так им еще на расстойке стоять!
— Ничего им не надо. Сразу печь будем, — отвечаю.
— Давай стол маслом полей. На масле катать будем.
— А разве не на муке? — удивляется Александр.
— Ну можно и на муке, конечно. Но лучше уж без нее! И так все в муке, — ворчу шутливо.
Духовку включил?
***
— Ну как? — спрашиваю я, когда Александр откусывает от пирога.
— Ну, ниче так, пойдет, — отвечает.
— Хм... Ну я старалась, как могла, — вздыхаю.
— Да вкусно! Очень! — он смеется.
— Сначала в душ или сначала чай с пирогами? — спрашиваю, улыбаясь.
— Не, я пока пирогов не наемся, никуда из кухни не уйду! — говорит он, снова откусывая от пирога.
Понедельник день тяжелый
— Доброе утро! — слышу ласковое и ощущаю запах кофе.
Открываю глаза, Александр держит табуретку, на которой стоит чашка с кофе и тарелка с пирогами.
— О боже! — смеюсь. — Ты бы еще стол припер.
Александр вздергивает брови.
— Ну вот, хотел как лучше, а получилось как всегда.
— Спасибо. Право, не стоило, — улыбаюсь я. — Я бы сама встала.
— Ты меня так избалуешь! Вот вернусь домой, и что тогда?
— А что тогда? — он снова вздергивает брови.
— Кто мне будет кофе в кровать носить? А? — я сажусь в кровати.
— А ты оставайся здесь! — выдал он и смутился.
— Э...
Он ставит табуретку и выходит из комнаты.
Я сижу с отвисшей челюстью. В буквальном смысле.
«Нет, Александр, конечно, парень хороший. Насколько я могла его узнать. Но. Но мы знакомы-то пару-тройку дней всего»...
Я вылезаю из-под одеяла и выхожу на кухню. Александра там нет. Выглядываю в коридор. Он собирается уже уходить.
— Саш, — зову я тихонько. — Уже уходишь?
— Да я уже убегаю, — говорит немного смущенно. — Ты тут давай не скучай. Я, как только до следователя доберусь, тебе сразу позвоню. Хорошо.
— Хорошо! — отвечаю я.
Он уходит. Я бреду в комнату. Сажусь на кровать и достаю телефон из-под подушки. Набираю номер мамы. Телефон занят.
— Ну слава богу, включила.
Настроение сразу стало отличным! И я схватила табуретку и закружилась с ней по комнате. И чуть не расплескала всё кофе.
«Так, Александра, хватит дурачиться. Ваш кофе остынет совсем».
Несу уже осторожно табуретку на кухню. Переставляю с нее всё на стол. И, протерев ее тряпкой, усаживаюсь на нее вместе с ногами. Получается, одно колено у подбородка, а другое — на табуретке. Обхватив одной рукой коленку, наслаждаюсь кофе, ну и пирожками, конечно.
Только собралась помыть за собой чашку, как раздался звонок телефона.