Будет трудно. И хорошо, если Анжик не надумает себе смертельную обиду на меня за глупую беспечность, за мамины кривые ноги, ступившие не туда… последствия оказались страшными. Результат — гибель уже близкого ей человека. Страшная гибель, кошмарная, ужаснее которой я не могла даже представить…
Под самое утро я все же задремала. Разбудила меня Ольга, задержавшись потом и внимательно разглядывая мое лицо. Я представляла себе…
— Вставайте, пора, — повторила она слова Михаила, сказанные накануне, и опять дрогнуло внутри что-то, губы скривились… Я крепко сжала их.
— Вам нужно время привести себя в порядок, вставайте, Ира, — повторила она, — я все приготовлю — крепкий кофе, патчи, консилер. Давайте… а я чуть подожду будить Олега. Время еще есть… отвезу вас к автобусу сама, чтоб быстрее.
— Спасибо, Оля.
Но она не уходила, а задержалась, пристально глядя на меня, как будто на что-то решаясь, и вдруг улыбнулась:
— Вы же увидите Алёну?
— Увижу, конечно, — удивилась я, — может и сегодня уже.
— Передайте ей тогда, пожалуйста… просто скажите, что у меня другие методы — свои. Скажите — сработало другое. Это из нашего с ней общего прошлого — она поймет.
— Ладно, — озадаченно протянула я.
Глава 9
В городе мы с Олегом расстались на автовокзале — молча, просто кивнув друг другу. Спокойно, сосредоточенно… Наши такси шли в разные стороны и впереди у каждого тоже было разное: мне нужно было переодеться и ехать на работу, а после нее забирать из школы Анжелу. А он поехал в больницу. Еще в автобусе обещал позвонить и сообщить то, что там узнает.
Уже в серой брючной тройке и белоснежной блузе, на работе я немного пообщалась с Оксаной — главным нашим бухгалтером, на тему основной и промежуточной отчетности. Обсудили неожиданный интерес Росстата, но оказалось — дело не в нас, просто следующий год объявлен годом сплошного статистического наблюдения. Будем ждать пояснений.
Потом звонила Виктору в Длинное — необходимо было уточниться. Поговорили коротко и немного сковано, но во мнении сошлись однозначно — нужен цементовоз. И чтобы снаряженная масса тонн на семь, не меньше! Договорились по срокам, и я сделала предварительный заказ спецтехники. Будущий ответ перенаправила в бухгалтерию для оплаты.
Саша Голубев доложил, что занят на объекте и будто бы там все в порядке — после обеда должны подъехать с заказчицей и подписать акт сдачи-приемки выполненных работ.
Ближе к обеду дождалась звонка от Олега:
— Еле пробился к главному, Ир — о состоянии больных ставят в известность только родственников. И к нему тоже не пускают — даже не пытайся. Все по-старому — пока жив. Затребовали и ждут историю с последнего места лечения…
Потом я пыталась работать с бумагами — сделать общий обзор лично для себя. И… годовая отчетность, это, конечно, важно. Но сроки сдачи ее в разные контролирующие органы сильно растянуты по времени — справка в ФСС подается вообще в середине апреля. Так что время еще будет, а сейчас голова что-то вообще не соображала. Отложила…
Света зашла уточниться на счет маленьких новогодних подарков для работников. Их у нас не так много — чуть больше сорока человек. Но все проверены временем, надежны и даже где-то дороги, даже неуёмный в своем женоненавистничестве Потапыч. То, что еще раньше предложила Светлана, оказалось весьма… — букеты для семей сотрудников из фруктов и фигурного шоколада. Образец как раз и доставили — красиво… Остальные подвезут завтра. Будут еще конверты с открыткой в них и тысячной купюрой — мелочь, но мужикам должно быть приятно.
Прошла в туалет и только сейчас бросилось в глаза, что коридор офиса красиво украшен световыми гирляндами и крохотными еловыми веточками. На оконных стеклах ажурные снежинки из салфеток, на рабочих столах в кабинетах тоже веточки — в искусственном инее и с крохотными шариками. В бухгалтерии и у нас с Сашей — блюда с мандаринами и они пахнут… Все это сделали Света и Аня — постарались.
Старалась и я — на мне были личные поздравления с Наступающим. Смежники, поставщики, наметившиеся заказчики, налоговая, пожарная…
Это тоже рутина… праздничная, но все равно рутина — обычные дела, которые мягко и ненавязчиво приземляли, будто пытаясь вернуть меня в привычный мир. И не справлялись… Там — в сухих бурьянах, в гадючьей яме или же на теплой Ольгиной кухне… но что-то будто надорвалось внутри. А может это случилось ночью, когда слезы должны были отпустить на свободу, очистив душу и освободив от обид? Должны были — я крайне редко плачу. А нет — и этого оказалось мало. Я будто переосмыслила что-то, получив ту дикую встряску. Будто поднялась над своей прошлой жизнью, посмотрев на нее новым, иным взглядом и поняла — мало! Мне нужно что-то еще. А что?