— Тебе зеркала мало? Что ты себя для себя же выставила?
— Нравится, классно же вышла? И грудь как бы… имеется.
— Да… грамотно сняли, — согласилась она, — от фотографа много зависит. А могут так испоганить… у меня вон раз…
Полдня мы тогда с Николаем гуляли, потом ужинали в каком-то уютном ресторанчике — он настоял. Говорили о детях, их городе, Алёне, погоде, моей и его работе — как хорошие знакомые. Тему отношений больше не поднимали. Только в гостинице он спросил… ну, а я ответила:
— Не стоит, Коля. Хороший день был, красивый у вас город. И еще — Алёна не знает, что я здесь. Не проговорись, смотри.
— Та ты шо? Я ж — могила, — улыбался он. Весело, легко и похоже совсем не сожалея о том, что от утешительного интима я отказалась. Не глянулась, стало быть.
Красиво там у них говорят — глянулась… душевно звучит. И говор этот — южный, донской. Приятный, уютный, мягкий.
Утром еще букет был — доставка. Я оставила его в гостинице — куда с таким в поезд? Хватит того, что тащила на себе чемодан с красивым бельем, обувью, косметикой и нарядами на всю ту неделю, которую отмерила на наше с Колей «знакомство». Сидела потом в душном вокзале, ждала места в проходящем…
Но ехала домой и радовалась, что хоть хватило ума не признаться в любви. Потому что усиленно искала ее в себе и уже не находила. И что тогда было раньше? Просто жаркое, голое южное лето? Когда чувствуешь так остро, так сильно — молода еще, хочу еще! И на многое еще способна — любить до умирания, дарить себя, детей рожать! Или так влияло тепло семейной обстановки в доме Соловьевых? А тут такой мужик: молодой, сильный, веселый, внимательный и ласковый к жене, да еще и в форме — мечта ходячая. Хорошо — хватило ума…
После работы я ждала Анжелу в вестибюле школы, предварительно поговорив с ее классной и вручив ей небольшой, но приятный для женщины подарочек.
— Мам! — кинулась ко мне дочка и сразу же приземлила: — А папа не приехал?
— А папу неожиданно вызвали на работу. Он же работает, Анжела, — с готовностью подхватила я, еще раньше решив, что буду говорить: — И ты знаешь на кого он работает?
— На Жана Нувеля! — загорелась дочь, — я смотрела «зеленый» небоскреб! И его личные проекты тоже… вилла «Хризантема»! Мам, я тоже буду архитектором — как ты и папа.
— Как папа и тетя Алёна, Анжик. Мама твоя — строитель, — уточнила я.
— Папа сказал, что без вас архитекторы — полный ноль, — успокоила меня дочь.
— Ну-у… где-то так оно и есть, — радовалась я тому, что так легко удалось переключить ее внимание.
Дом встретил нас запахом хвои — ёлка приживалась и благоухала в мокром песке. И это последний раз, блин! Я зарекалась — последний раз! Никогда больше! Хватит потерь! Хватит уже смертей! Даже если судьба ей такая, то я к этому не буду причастна.
Мысли дурные напомнили вначале о службе Николая Дружанина, потом о нем самом и его жене соответственно. Нужно было звонить Алёне. Советоваться и плакаться, снимать об нее стресс и делиться проблемами! Она вытянет на себе и их, и меня, чахлую и дохлую, заодно. Не так и часто я гружу ее, а можно сказать, что и совсем редко. И мне нужен ее совет, мне нужна она!
— Ирка! А я сама собиралась… слушай — должна предупредить тебя. Не хотела, но сама сюрпризов не люблю — возраст уже не тот, а тут… правильнее все-таки сказать тебе — на Новый год к нам едет Коля. Он дом наш ни разу не видел и близнецов тоже — то мы в разъездах, то рожаем. Тебя же это не отпугнет? — тревожилась она, — даже наоборот…?
— Я чего звоню — знаешь? — вымучила я из себя, почти и не кривя душой. Факт имел место, пускай я и собиралась слегка преувеличить масштабы: — Грипп в разгаре — ты в курсе? И у нас народ потихоньку втягивается в это дело. Ну вот и я, похоже — за компанию. Кости ломит…
— … и хвост отваливается? — посочувствовала подруга.
— Хвост держится пока, но я не рискну, Алён — близнецы. Будем вместе по скайпу или на телефоне.
Мысли материальны и думать нужно осторожнее. А уж говорить! Все новогодние праздники потом я проболела. Не тяжело, но все же… Досталось и Анжеле. Но в тот день я вернулась к себе домой…