Мой герой, читатель, заимел свои мысли. Кто не рушил 4 стену? Но в этой комнате лишь я повествователь. Он явно подметил, что его вышвырнули, ведь сам бы я выйти не смог. Только сейчас меня пугает мною писаный рассказ. Он ужасен, лицо моей обожаемой незнакомки вдруг стало злым и скудным. Я не ожидал такого, однако что-то взывает меня продолжать. Месяц и один день. Мой герой должен был выполнить всё за день или два и вернуться с влюблённой Мори. Фу! Мори, ну и имя я дал ей, я бы так… нет, промолчу, что-то заставляет меня молчать.
Голова героя без имени начала раздуваться, от запаха еды начинало штормить, а о мысли о работе возникали молниеносные взгляды на кухонные ножи и ремни. Прошла всего неделя. Написано три строки:
Море тихо поднялось
Ведьма сожжена давно… (давно)
Вот она тут у воды, я несу в руках цветы…
(белые, они сливались с её ликом)
Ничего в голову больше не приходило, лицо этой дамы начинало туманиться в воспоминаниях, но забыть это как страшный сон не выходило. Герой ложился на кровать, а открывал глаза над на глаз направленным пером. Эти жуткие вещи пересекались и во снах. Он не знал, где сон, где явь.
Прошла вторая неделя. После того как собаки и медведи во снах переключились с бумаг на одежду и обувь, что была на нём, парнишка направился к побережью. Не знаю как, но он желал увидеть там конусы технических работ и людей с собаками на поводках, чтобы он перестал бояться всех и вся, и вернул то, что потерял здесь две недели назад. Я хотел подарить герою спокойную жизнь и закинуть эту писанину в печь, но я не смог, бокал опустел – я пролил вино на бумаги – был прекрасный силуэт, но я откупился бы кровью лишь бы забыть всё это и этот роман.
— Потерял ты душу, поэт, — на ухо прошептало ему что-то страшное, но в ту же минуту по-старому прекрасное. — Я не смогла забрать её чуть раньше, у твоего пера, но смогла сейчас. Счастлив видеть истину твоего излюбленного образа?
Безумство, по настоящему безумный страх охватил паренька и его уже не завлекала ни оголённая спина на открытом прозрачном платье в кружевных белых цветах, ни эти чёрные волосы, ни родинка над пухлыми, но бледными губами, ни эти глаза, в отражении которых он увидел монстра за своей спиной. Дома сменялись домами. Квартиры квартирами, площадки площадками и только спустя битый час и одну минуту он добрался домой. Перебирая все свои рассказы о любви и счастье, он искал чем же обдурить чёрта и заставить уйти обратно под землю, а лучше и вообще сгинуть с волнами.
Эти волны, как она,
А она опять одна.
Смерть стоит на берегу,
Ждёт она свою судьбу.
Не дождётся сгинет вон
Тут такой у них закон.
Эти строки были прочитаны ей на следующий вечер. Как такое получилось? Никто не знает. Ноги сами привели сюда после очередного кошмара. Сердце всё также отчаянно билось за жизнь, за свободу головы. Мори взбесилась не на шутку. Она разорвала все листы, разбросала их по морю и наградила полосой и моё лицо.
Я не знаю, когда говорю я, а когда создатель, однако этот Чёрт говорит с нами обоями. Она не та, кто говорит много, однако, каждый раз она говорит закулисно и проклинает не только меня. Её проклятья действуют как закон. В моём доме стало холодно. Мне стало страшно, но я верю в победу добра! Я при всём своём самолюбии могу точно зарекнуться о своем благодатном нраве.
— Сгинешь тут только ты! И очень быстро. Вы, Ты , осталось не много, я превращу остаток в ужасы. Бойся спать! Так же как я боялась жить, также, как страх сковал меня в тот вечер— в слезах, но бешено крича причитала Мори, мне становилось её жаль, в мокрых глазах, не было опасности, что-то явно заставляло её губить меня.
Я явно сошёл с ума как и мой герой, ведь Мы искали оправдания. Моё сердце сжимается и колотилось в странном ритме, оно будто напевало мне, что наши жизни с моим героем оборвутся в одночасье. Мне стоит прекратить делить нас, ведь чувствуем мы, как я заметил, одно и то же.