Проехав несколько кварталов в такой атмосфере, Аркадий вдруг понял, что изменить нужно что-то прямо сейчас и сделать это может только он. За ночь Маринка может неизвестно чего надумать, и эта радость и лёгкость общения, которая царила в их небольшом коллективе, уйдёт безвозвратно. Этого очень не хотелось.
- Андрей, останови.
- Так подождите, мы же на мосту. Дайте хоть мост проеду.
- Да чёрт с ним, стой!
Машина резко перестроилась в правый ряд и затормозила у бордюра.
- Выходи, - он повернулся к Марине. Та, кажется, даже не поняла, что это было сказано ей, и продолжала сидеть в той же позе.
- Марина, вылазь, пройдёмся пешком, остынешь, - и, взяв её за руку, с силой практически вытащил девушку следом за собой из машины. Крепко сжимая тонкое запястье, хлопнул дверью и махнул.
- Езжайте.
Они остались стоять вдвоём посредине пустого моста. И теперь, когда не было посторонних глаз, она смогла дать волю своим чувствам, и высказать, выкричать ему всё, что жгло внутри.
- Пусти! – она резко попыталась вырвать руку, но это было бесполезно. – Пусти! Что ты ещё от меня хочешь!? Ещё не до конца унизил!? Доволен!? Сделал из меня дуру, идиотку! Может я и правда не знаю чего-то! В моей жизни раньше всё по-другому было! Так сказал бы просто, объяснил! Нет, тебе же нужно было показать, какой ты крутой и какая я….я..!!! – она кажется даже не могла подобрать слова, чтобы дать определение самой себе. – Господи, в мужской туалет! За что?!! Что я тебе сделала?!! Отдам я тебе твои деньги!! Да пусти ты меня!! Ненавижу!! Ненавижу тебя!! – как обиженный ребёнок, Марина продолжала попытки вырваться. А он держал её, ничего не отвечая, и только глаза и лицо, с его богатой мимикой порой выдавали истинные мысли.
«Э-э, да у неё просто истерика», - думал Аркадий.
Женские истерики. Сколько и каких только он не перевидал за свою жизнь: пьяных и трезвых, при расставаниях и просто от скуки, с битьём тарелок и с унизительным валянием в ногах, искренних и театральных. Здесь было, пожалуй, даже чересчур искренне, и это не нравилось.
Самым простым способом прекратить Маришину истерику, было залепить ей пощёчину. Да ещё наорать в придачу, сразу бы остыла. Но бить её по лицу, маленькую и беззащитную, перед которой и вправду чувствовал свою вину, не хотелось. Истерить-то прекратит, но ведь обидится на всю оставшуюся жизнь, и не только на него, а на всех мужчин на свете, поймёт, что они могут быть злыми и несправедливыми.
Решение пришло само собой. Одним рывком притянул к себе и крепко обнял, прижал так, чтобы дёрнуться не могла. Девушка попыталась упереться в грудь руками, оттолкнуть, продолжая что-то выкрикивать, но объятия становились только сильнее. И вот уже его лицо оказалось близко-близко, губы коснулись волос и скользнули ниже, прямо к ушку.
- Ну, тихо, тихо, девочка. Ну, всё, прости меня. Прости. Я же просто испугался за тебя. Ты ведь не понимаешь, что могло бы произойти. А я знаю, видел не раз, как подсаживают на эту дрянь. Ну, всё, не плачь. Ты хорошая девочка, умная, талантливая. Прости меня.
Очутившись в сильных объятиях, Марине сразу захотелось прекратить бесполезную борьбу. А теперь ещё тихий, вкрадчивый шёпот вынуждал замолчать, чтобы разобрать слова. И первое произнесённое «прости» тут же смело все обиды, злость растворилась бесследно. Вся горечь переживаний теперь просто хлынула потоком слёз.
Поняв, что она уже никуда не убежит, Аркадий слегка расслабил объятия, начал гладить рукой волосы и продолжал успокаивать.
Марина как будто вынырнула из глубокого омута истерики. И хоть девушка ещё продолжала всхлипывать, к ней уже вернулась способность думать. Она вдруг поняла, что стоит в объятиях мужчины, ощутила запах табака и алкоголя, смешанных с запахом дорогой туалетной воды, почувствовала крепость настоящих мужских объятий, сильных и властных, услышала проникающий в самый мозг рокочущий баритончик. И где-то внутри вдруг зародилась горячая волна, которая покатилась по всему телу, обдавая жаром и заставляя трепетать и задыхаться. Щёки запылали, закружилась голова, ноги начали подкашиваться. Это были новые необыкновенно сладкие ощущения, которых раньше она не испытывала ни с кем из своих друзей. Хотелось стоять так целую вечность.
Однако, поняв, что она больше не злится, мужчина легонько отстранил её от себя, и заглянул в заплаканные глаза.