- Это что вчера было? Почему я должен за тобой, сопливой, по барам бегать? Ты понимаешь, что всех позоришь, всех нас, всю команду! Цирк ты одна устроила, а напишут, что это все музыканты Климова после концертов такое вытворяют. И фото напечатают, и видео в интернет выложат, будь уверена, ещё и от себя добавят. Обо всех нас мнение складываться будет. Да у меня мужики себе такого не позволяют…
Он хотел сказать ей ещё много нравоучительных фраз: и про деньги, что люди за билеты платят, и про то, что водка - зло, а ей ещё детей рожать. Но у Марины уже всё плыло перед глазами, подкатила тошнота. Она вскочила с кровати и бросилась в ванну, зажимая рот. Артист только успел сделать шаг в сторону, чтобы она его не задела. Ксюша, скрестив руки на груди, со своей ироничной улыбочкой наблюдала за этой сценой:
- Ну, что ты так на девочку, ей же плохо. Лучше бы пожалел, приласкал, - она откровенно смеялась.
- Да ну тебя! – он бросил на стол упаковку шипучих таблеток. – Выйдет – дашь ей, и пусть отсыпается. После обеда посмотрим, в каком она будет состоянии.
Марина к вечеру оклемалась. Молодой организм справился с небывалой алкогольной нагрузкой. И хоть в голове немного шумело, пела она хорошо, придраться было не к чему.
А вот Аркадию сегодняшний концерт, почему то дался особенно тяжело. Вечером артист был усталым и опустошённым. И поэтому, когда в номер постучали, даже раздумывал, открывать или нет. На пороге стояла Марина.
- Я извиниться пришла, - опустив голову, она еле шевелила губами. - Прости меня, я вела себя глупо. Я больше так не буду.
Ему не хотелось сейчас ни копаться в её переживаниях, ни читать девушке нотации. Он посмотрел на неё и сказал тихо и безразлично:
- Ещё один такой фокус – посажу в самолёт и отправлю к матери. Всё.
Глава 17.
Аркадий спустился в вестибюль гостиницы. Его внимание сразу привлекла компания, стоявшая возле входной двери и что-то бурно обсуждающая. Он обратил на них внимание, потому что это были его музыканты. Они даже не сразу заметили, как подошёл певец.
- Что случилось? – Аркадий пожал протянутые руки.
- Да вот, пытаемся вспомнить. Витя вчера где-то мундштук от сакса оставил. Найти не может.
- Аркадий, ты не переживай, у меня запасной есть, с концертами всё нормально будет. Мне просто этот жалко: мой любимый, ручная работа. Под себя подгонял. Привык я к нему, - парень чуть не плакал.
- Ясно. И где оставил, как думаешь?
- Ну, или во Дворце, на сцене забыл, когда уходили. Или из кармана выпал, когда в гостиницу в автобусе возвращались. Я пиджак снимал и на сиденье вешал. Может тогда тряхнул…..
- Ну, так чего стоим, дуй во Дворец, а вы – звоните Семёнычу.
- Ты ж один у нас такой умный, - съязвил Алексей. - Что б всё так просто было. Дворец только с двенадцати – мы уже узнавали. А Семёныч трубку не берёт. Ладно, Витёк, не страдай, пока не найдём – не поедем. Пошли, может во Дворце кто раньше объявится.
Когда мужчины ушли, Аркадий задумался. Он вспоминал:
«Со сцены последний я уходил. Задержался, пока автографы раздавал и диски подписывал. Кажется, Ксюша на сцене крутилась, только передо мной ушла. Если Витя мундштук там забыл – она могла забрать и специально ничего не сказать, чтоб заставить ребят побегать. Это в её стиле. Точно! Надо Ксюху порасспросить!»
С этими мыслями Климов направился к номеру девушек. Постучав и не получив ответа, толкнул дверь. Она легко поддалась и он прошёл внутрь. Из-за закрытой двери справа раздавался звук шумящей воды. В небольшой комнате на одной из кроватей спала Марина.
«Значит Ксюха в душе», - понял певец. – «Подождать, пока выйдет? Или зайти попозже?»
Пока он размышлял, его взгляд остановился на спящей девушке. Сон Мариши был крепким и глубоким. Она ровно и спокойно дышала.
«Лёшка говорит, что она вечно опаздывает. Вот соня!» - с улыбкой подумал Климов.
Солнечный свет заливал комнату, играя золотистыми бликами в её рассыпанных по подушке волосах и разрумянив щёки, которые ярко выделялись на бледной коже, и от этого лицо казалось почти детским. Чуть приоткрытый рот придавал лицу немного удивлённое выражение.
Наверно из-за того, что в комнате было так тепло, девушка сбросила одеяло, и оно лежало, сбившись в кучу, в самых ногах. Маринка спала на спине, свободно раскинув руки и чуть повернув голову. Взгляд артиста скользнул ниже, задержался на небольшой упругой груди с нежно-розовым соском, выбившимся из-под топика, который задрался, закрутившись на талии и открыв плоский живот с белоснежной бархатной кожей. Но больше всего его дразнили округлые женственные бёдра, которые узкой полоской обтягивали белые полупрозрачные трусики. Тонкая ткань не могла скрыть пушок заветного треугольника.