С высоты своего опыта Климов знал, что первые отношения - самые важные. Они могут во многом определить дальнейшую жизнь, и он не хотел становиться причиной её несчастий.
«Надо это прекратить. Пусть со своими ровесниками отношения заводит. Вон, Серёга с неё глаз не спускает. Это нормально, у них будущее есть».
Решение было принято. Оставалось только воплотить его в жизнь. В том, что это будет не трудно, Климов не сомневался.
«Пусть всё останется, как было. Не буду обращать внимания».
Сегодня с такими мыслями Аркадий уснул. Утром, часов в пять, зазвонил мобильник. Голос Ксюши был взволнованным.
- Маринка заболела, температура высокая.
- «Скорую» вызывай, сейчас приду, - сон как рукой сняло.
- Ей плохо ещё вчера на концерте стало, чуть держалась. А вечером жаловалась, что голова болит и тело ломит. Напилась таблеток и сразу спать легла. А сейчас я проснулась – она стонет, бормочет что-то, мечется по кровати. Руку приложила – горит. Температуру померила – 39,8, - рассказывала Ксюша Климову в ожидании врача. Мариша, сжавшись в комок, укрылась одеялом почти с головой и тяжело дышала. Было видно, как ей плохо.
«Скорая» приехала не скоро, минут через тридцать. Женщина-врач, осмотрев девушку, сказала безапелляционно:
- Грипп. Постельный режим. Температуру собьём, но подниматься будет снова. Давать противовирусные и пить по больше: морс, чай, соки. Дней через пять показаться врачу, - говорила женщина, пока медсестра делала Маринке укол.
- А как её везти? Мы сегодня вечером в соседней области должны быть, - Ксюша переглядывалась с Климовым.
- Да вы что, какое «везти»? Убить девушку хотите? Это же грипп, осложнения могут быть серьёзные. Впрочем, как хотите. Я предупредила. Вы - люди взрослые, решайте сами, – она закрыла чемодан.
- Но ведь и одну с такой температурой её нельзя оставлять? – Ксюша вопросительно смотрела на певца.
- Подождите, - Климов шагнул к врачу. – Посоветуйте нам сиделку дней на пять, я заплачу. – Он отсчитал деньги. Увидев сумму, врач удивлённо подняла глаза и заговорила другим тоном.
- Ну, я и сама могу с ней посидеть. Моя смена заканчивается в восемь, потом два выходных, а там пару отгулов возьму. Я и лекарства принесу, и покормлю.
- Ну, вот и договорились, - деньги перекочевали в руки врача, которая пообещала, что придёт часам к десяти.
- Сколько же с ней проблем, - грустным шёпотом протянул артист, когда Ксюша пошла провожать его к двери. Девушка не выдержала и расхохоталась. - Тихо ты, разбудишь её, - он тоже улыбался. Ситуация разрешилась, и на душе стало легче.
- А я ведь тебя предупреждала ещё в первый день, помнишь? - девушка тоже перешла на шёпот, давясь от смеха. - Лучше бы ты Натаху взял, было бы тебе с кем выпить.
- Кстати о «выпить». Пошли ко мне. У меня коньяк хороший есть. - И, видя колебания Ксюши, добавил: - Да не буду я приставать, если не хочешь. Посидим, поболтаем, покурим. Маринку накололи, она и так спать будет, а мы себе сон из-за неё перебили.
- Пить в шесть утра? Климов, ты меня пугаешь. – И туту же переключилась: - Надо не забыть номер продлить утром. И ещё, мне пару концертов одной отрабатывать придётся, напомни Семёнычу про оплату. И репертуар поменять нужно, «Богиню» одна я точно петь не буду. Вместо неё можно….
- Пошли, - перебил её певец, - как раз и обсудим все дела. Ну что мы в коридоре стоим?
Он вял её за руку и почти потащил с собой.
- Ладно, пошли. Не тяни меня!
Когда к десяти часам Ксюша вернулась в номер, Марина ещё спала. Сон её был уже спокойным, глубоким. Положив ей руку на лоб, девушка поняла, что температура хоть и есть, но не высокая. Удивительно, но при всей своей неприязненности к этой мелкой, так неожиданно ворвавшейся в её жизнь, она жалела её. Может быть именно по тому, что понимала, эти радость и позитив, которые она излучает, обязательно разобьются вдребезги о жизненные проблемы, несбывшиеся надежды и пережитые чувства.
Жалела Маринку сейчас ещё и потому, что её собственное разгорячённое тело хранило ощущения тех ласк, которыми его покрывал Аркадий пару часов назад. Это была жалость соперницы, самолюбие которой было полностью удовлетворено. Сладко потягиваясь, она опять и опять вспоминала, каким нежным и просящим в начале был его взгляд, сколько чувственности и желания было в его голосе, а потом, когда она позволила себе забыться в истоме, дерзко, решительно и властно управлял ей, доставляя ни с чем несравнимое удовольствие и ей, и себе. Климов был, пожалуй, единственным мужчиной, который мог добиться от неё всего, которому она готова была покоряться и отдаваться со всей страстью.