- Да ладно, не верю. Посмотри на меня. Точно заревновала, раз так напилась. Фу, как не хорошо напиваться маленькой девочке.
Смеясь, он резко, но аккуратно развернул её лицом вверх, стараясь перехватить взгляд и прочитать в нём ответ на свой вопрос. Марину эта возня тоже развеселила. Она, как могла, старалась уклониться, но не смогла. Силы были явно не на её стороне. Она сдалась, и став послушной и ласковой, согласилась:
- Да. Мне было очень больно тогда.
Он тоже сменил тон, снова став серьёзным:
- Тебе это наверно пока трудно понять, но иногда хочется просто так, просто секс, и никаких чувств. – И, помолчав, добавил: - Но к тебе это не относится. Всё. Давай спать.
Глава 23
Концерт должен был состояться в Большом районном Дворце культуры. Здание было старой, ещё дореволюционной постройки, и, несмотря на недавнюю реконструкцию, было абсолютно не приспособлено для таких концертов. Акустика была отвратительная. Низкие потолки и колонны по краям зала глушили звук, разрывали его на куски и осколками эха пускали гулять по залу. Слов было практически не разобрать.
До концерта оставалось часа два, а нормального звука найти не удавалось. Казалось, Сергей не особенно-то и старается. На все просьбы и замечания Аркадия слышалось только: «Нормально», «И так хорошо», «А что я могу…». Причём Климова больше самих ответов раздражал тон, которым сегодня с ним разговаривал этот парнишка. О причинах таких перемен в настроении своего звукооператора он, конечно, догадывался. Уж слишком явное негодование читалось в его глазах, когда они с Мариной выходили из машины, обнявшись и над чем-то смеясь. Взглянув на Сергея, стоящего тогда на крыльце с сигаретой в зубах, Климов понял – тот злится. Только Мариша ни о чём не догадывалась, бросила на ходу по-дружески: «Привет, Серёжка».
Наверно, где-то он понимал состояние парня, и поэтому сейчас на репетиции старался быть не слишком резким, то и дело покрикивал, ругался, но без злости:
- Сергей, что с басом? Серый, девчонки себя не слышат. Да убери ты это эхо как-нибудь!
Любому терпению когда-то приходит конец. Так и раздражение Климова вылилось в то, что он, спрыгнув со сцены, подошёл к пульту.
- Может мне за аппарат встать, а ты споёшь за меня?!
- Да тебе и так сойдёт, - тихо сквозь зубы процедил Сергей, не думая, что певец может услышать.
- Что-о-о? Что ты сказал? – в глазах Аркадия блеснул огонёк угрозы.
Сергею бы сейчас смолчать, сдержаться, остановиться. Но его уже несло:
- Что слышал.
- Ты что себе позволяешь?! – Климов сделал шаг в сторону парня, перекидывая микрофон в левую руку.
- Это я что себе позволяю? Это что ты себе позволяешь, козёл старый! – последние слова Сергей произнёс явно смакуя и с вызовом глядя Климову прямо в глаза.
- Клим! Стой! – Алексей, как и все стоявшие на сцене, не слышал слов ссоры, но по характерным жестам, которые были слишком хорошо ему знакомы, понял, что сейчас произойдёт. Однако было поздно. Он успел только крикнуть и рвануться в зал. Следом за ним бросилась Ксюша.
Волна гнева накрыла певца моментально, лишила возможности думать, и его правая рука автоматически нанесла удар. Сергей резко отлетел от пульта и упал на спину, прямо на ряд кресел.
- Ты что, охренел?! – Алексей, оттолкнув друга, бросился к парню и приподнял за плечи. – Как ты? Где болит? Покажи лицо.
Левый глаз Сергея раздувался и отекал.
- Снег, Ксюха, тащи снег! – Ксюша выскочила из зала.
Медленным тяжёлым шагом Аркадий возвращался к сцене. Эмоции постепенно покидали его, оставляя в душе ощущение опустошённости. Состояние было такое, как после тяжёлого двухчасового концерта. Он уселся на край сцены и достал сигарету. Руки тряслись, и прикурить удалось лишь с третьей попытки.
Марина, наконец, вышла из состояния оцепенения и бросилась в зал, туда, где Алексей с Ксюшей прикладывали к лицу Сергея снег, завёрнутый в Ксюшин шарф.
- Сергей, как ты? За что он тебя? – она чуть не плакала.
Но Алексей загородил спиной юношу, а Ксюша, резко обернувшись и с ненавистью сверкнув глазами, выпалила:
- Пошла вон отсюда, дура. От тебя только проблемы.
С широко открытыми от удивления глазами, Марина сделала шаг назад.
«Почему? Что я сделала? В чём я виновата?»
Она абсолютно искренне не понимала, что сейчас произошло, и считала, что это из-за работы. Как бы ища поддержку у других, она повернулась к сцене. Но на неё никто не смотрел: ни ребята, которые группкой тихо обсуждали произошедшее, ни Аркадий, глубоко затягивающийся сигаретным дымом. Она села в ближайшее кресло, опустила голову. Слёзы покатились сами собой.