- Ну, так чего тянул, раз всё было так чудесно? – Взгляд друга был удивлённо-вопросительным. Он больше не смеялся.
- А у неё месячные были…. Вот как всё просто… А теперь я знаю, как оно могло и должно было быть, и по-другому мне не надо.
- Узнаю Климова. Ты всё о себе: я хочу, я не хочу. А о ней ты подумал? Или только о себе, как всегда.
- Да что ты из меня конченного делаешь! - возмутился певец. - Конечно, думал. Только и делаю, что думаю, уже мозги кипят. Вот ответь мне: ну, допустим, сложились у неё отношения с тем же Серёгой, поженились они, родила. Ты можешь дать гарантии, что она счастлива будет? Что у них всё будет хорошо, любовь там и всё такое? Что они не разведутся в первый год? А потом она останется одна с ребёнком, ну, и так далее, как часто бывает. Можешь?
- Нет, конечно. Никто таких гарантий не даст.
- Вот именно, нет. Никто не может сказать, что будет, и как лучше! Поэтому ей самой решать, что делать, и что она хочет.
- Ей. Но не тебе, - Алексей смотрел прямо в глаза другу.
- Так ведь она сама ко мне пришла! Сама в любви призналась! Помнишь приём у губернатора? Ну, она тогда ещё пела. Так после него она сама ко мне в три часа ночи заявилась, свет в окне увидела. Сказала, что любит и хочет быть со мной. Только я наверно не готов был тогда к такому повороту, да и пьяный уже был прилично. Не захотел девчонку вот так, тупо, по-пьяни. До номера её проводил – и всё! - он откинулся на спинку кресла. - И сейчас вот …жду. Пусть сама решает, что ей нужно. Захочет – придёт, я даже дёргаться не буду.
Алексей понимал, друг не врёт. Он уже был согласен с Ксюшей, им действительно нужно поговорить. Кажется, оба не могут разобраться, чего и как. Ему хотелось ещё много чего спросить у Клима, но в кармане завибрировал мобильник.
- Да.
Ксюша сказала, что они могут подходить. Он пробурчал в ответ что-то нечленораздельное, дабы не спалиться перед другом раньше времени, и, отключив телефон, предложил:
- Пошли в ресторан спустимся. Я что-то проголодался. Пойдём, поужинаем.
- Так зачем в ресторан? – удивился певец. – Сидеть там, как в обезьяннике, что бы в тебя пьяные пальцами тыкали? Давай в номер закажем. Ты что будешь?
- Да и чёрт с ними, не впервой. Надоело вечно в номерах торчать. Составь компанию. Представляю, как нас официанточки будут облизывать.
Климов понимающе посмотрел на товарища и ухмыльнулся:
- Так можно и сюда официанток заказать…, или медсестёр. И пусть облизывают…
- Слышишь? Ты пять минут назад мне о своей любви распинался, я чуть слезу не пустил.
- Это разные вещи. Одно другому не мешает.
- Ясно. Значит, жить будешь, от любви не умрёшь. Пошли, собирайся.
Певец пожал плечами:
- Ну, раз ты настаиваешь? Ладно. Только недолго.
- Давай-давай.
Глава 28
Стоило друзьям переступить порог заведения, как Алексей начал крутить головой, как будто кого-то высматривая. Однако Аркадий не успел удивиться, к ним с обаятельной улыбкой подошла администратор.
- Добрый вечер, очень рады вас видеть. Хотите поужинать? У нас есть свободные столики.
- Не нужно, - перебил её Лёша. – Я, кажется, наших девочек вижу. Клим, вон Ксюша с Маринкой. Пошли, - и, пытаясь сделать невинно-удивлённые глаза, шагнул по направлению к столику.
- Стой! – певец остановил его за руку.
- Что? Что-то не так? Пошли к девчонкам, - друг явно суетился. Ему показалось, что Аркадий хочет уйти.
Климов смотрел на него с многозначительной усмешкой и качал головой из стороны в сторону. Ему сразу стало всё понятно: и это появление друга у себя в номере, и их разговор за рюмочкой, и телефонный звонок, и резкий приступ голода у Лёши.
«А что, может быть это и к лучшему? Наверняка, Ксюхина идея, а она разбирается в женской психологии».
- Ладно, конспиратор, пошли, - он улыбнулся. От осознания того, что он сейчас будет сидеть с Маринкой, да ещё в компании друзей, которые заведут нейтральный разговор и сгладят неловкость, Климову стало легко и весело.
Ксюша сидела за столиком лицом к входу, и сразу заметила появление мужчин. Заминка Аркадия её не смутила. Она хорошо знала друга, и была уверенна, что он не уйдёт, и ещё будет им благодарен. Но вот как отреагирует Марина – предсказать было трудно.
А Мариша, сидящая спиной, не видела мужчин, и поперхнулась от неожиданности, когда услышала знакомые голоса, произносящие приветствия, и увидела перед собой Аркадия. Её щёки сразу запылали, перед глазами всё поплыло. Кровь начала пульсировать в голове, вызвав резкий приступ боли. Она хватала ртом воздух и даже не смогла поздороваться, просто кивнула в ответ на приветствие. Её взгляд сразу упёрся в тарелку, и в голове начала вертеться одна мысль: «Как быть? Уйти или остаться?» Однако время шло, и раз она не сделала этого сразу, уходить теперь было уже глупо.