- Конечно.
- Катюша моя навела.
Лёша присвистнул, и с очумелым видом опустился на диван:
- Как?
- Ей не деньги наши были нужны. Она про них вообще ничего не знала. Она хотела паспорт мой выкрасть, чтобы я на развод не подал.
- Ни хрена себе! Так ведь она тогда ещё совсем малая была, лет четырнадцать?
- Пятнадцать.
- Подожди. Там же профессионалы работали, никаких следов. Да как она могла?
- Через знакомых. Бандитов подключила.
- Ё-о-о-о-о……! Точно? Что, сама сказала? Может, приврала?
Климов отрицательно покачал головой. Мужчины помолчали.
- Выпьешь со мной? – Аркадий потянулся к стакану.
- Я за рулём, - Лёшка отрицательно покачал головой. Но, глядя на друга, неожиданно передумал: – А хотя знаешь? Давай. Такси возьму, машину тут кину.
Они выпили. Первое удивление у Лёши прошло, и он начал рассуждать.
- Ну, так чего ты теперь так загоняешься? Столько лет прошло. И с деньгами мы тогда выкрутились. Жалко только, Вадика выгнали. Мы ж с тобой на него думали: только мы трое тогда про деньги знали. Да я уверен был! А он ведь нам клялся, что никому ни слова. И спился потом, никто с ним работать не хотел. Надо попробовать хоть разыскать его, извиниться, помочь чем. Хотя ему наши извинения теперь до одного места, карьеру мы ему точно сломали.
Они снова выпили и закурили, хотя дышать в комнате и так было нечем, несмотря на открытые окна.
- А Катьке своей спасибо скажи, она тебе с Ксюхой связаться не дала. Молодец девчонка, отчаянная она у тебя, не побоялась. И ведь получилось у неё! Молодец.
Аркадий как-то странно посмотрел на друга, но промолчал, и только снова потянулся к бутылке.
- Да хватит тебе уже жрать! – Алексей вдруг резко перехватил бутылку и встал. – Всё! Заканчивай! Это, конечно, неприятно, но….
Он вдруг как будто вспомнил что-то:
- Слышишь, Клим? А ведь хорошо, что у нас менты такие тупые, не раскрутили тогда. А представь, если бы они на бандюгов вышли, а те на дочь показали, - Лёша застыл, обдумывая своё новое предположение.
Аркадий, не говоря ни слова, забрал бутылку из руки друга. Тот даже не заметил, продолжая совершать для себя новые открытия:
- А знаешь, ведь если бы не эта кража, мы бы никогда так высоко не поднялись. Прозябали бы потихоньку, спиваясь по кабакам. А после того случая - помнишь, какая в нас злость была? Хотели быстро бабки отбить и аппаратуру купить, рвали, чтобы себе доказать, что на что-то способны. Все двери прошибали. И ведь получилось: нас приглашать начали, и предложения посыпались хорошие, денежные. Ты даже с кокса соскочил тогда – ни времени, ни денег на глупости не было.
Лёша рассмеялся и хлопнул друга по плечу:
- Так вот кого, оказывается, благодарить нужно, Катьку твою! Ну, чего ты? Всё ведь нормально! А поехали к нам, Валентина рада будет.
Но Аркадий не сдвинулся с места. Он как будто находился сейчас в раздвоенном состоянии: разговаривал с другом, и в то же время был погружён в свои мысли. Он смотрел прямо перед собой, его речь звучала задумчиво, как размышление вслух, которое вроде бы и ответа не требовало:
- Чем я так Бога прогневил? За что мне всё это?
- Ты о чём?
- Почему я приношу несчастья всем, кого люблю? - в его глазах блестели слёзы.
- С чего ты взял?
- Помнишь Иришу?
Конечно, даже через столько лет Лёша хорошо помнил первую школьную Климовскую любовь, сероглазую красавицу Ирину из параллельного класса. В девятом они с Аркадием как-то очень быстро подружились. Она помогала ему с уроками, а он без стеснения носил её портфель и ждал вечером у клуба с занятий театрального кружка, репетируя для неё очередную модную песню под гитару. Ей очень нравилось, как он пел. Она могла часами слушать, глядя на него широко открытыми глазами и прося спеть «ещё вот эту». Несмотря на то, что они были одногодками, рядом с ней он чувствовал себя взрослым, серьёзным и очень нужным.
Развязки этой истории Лёша не застал, потому что отца перевели в другую часть, и они уехали. Но знал продолжение из рассказов друзей.
Она провожала его в армию, отпросившись на несколько дней из театрального училища, в котором уже училась. И утром, стоя у военкомата, обещала обязательно писать и дождаться. Не дождалась. Через полгода ей поставили страшный диагноз – рак крови. Врачи ничего не смогли сделать, и она сгорела за несколько месяцев. Аркадия даже на похороны не отпустили – кто она ему?
- Клим, даёшь тоже! Ты же не виноват! Судьба так распорядилась, одному Богу известно.
- Судьба, - эхом повторил Аркадий. – И у Ксюши теперь детей не будет – судьба. Про Настю я вообще молчу, нет у нас с ней нормальной жизни, и никогда не было, промучилась со мной. А теперь вот – оказывается и Катёна… из-за меня… Тоже судьба? Может, рок надо мной какой-то? Проклятье?